Подари мне любовь

И все-таки мне хотелось извиниться перед тобой за те слова, что тогда сорвались с языка. Всему виной мой гнев…"

"– Ничего не говори больше, иначе я просто умру от потрясения.

Селиг нахмурился:

– Намекаешь, что я даже не способен попросить прощения, если виноват?

– Да, если дело касается меня.

– Но больше мне не в чем извиняться перед тобой.

Рассерженно ударив кулаками по подушке, Эрика повернулась спиной к мужу. Тот, в свою очередь, сделал то же самое. Эрика была вне себя от злости. Селиг тоже кипел от бешенства.

Вот тебе и новое начало!

Спустившись на следующее утро в зал, Эрика была готова сама принести извинения. По ее вине все прекрасные ощущения, испытанные прошлой ночью, разрушены, испорчены, во всяком случае, для нее. И все изза неуместного любопытства. Даже получив ответ, которого так добивалась, Эрика должна была держать себя в руках и не допустить ссоры.

Неужели она предпочитает неприязнь и злобу нежности и ласкам? Так по крайней мере должен думать Селиг. Да и сама Эрика не была ни в чем уверена.

Она позволила страсти взять верх, забыв обо всем, что было между ними, и даже прошлое показалось ничтожным, не имеющим значения. Но оказалось, что муж по-прежнему презирает ее и все так же жаждет мести. Неужели она искренне считает, будто он мог забыть все, что пришлось перестрадать ему по ее вине? И неужели она сама не помнит о цепях, позоре, унижениях и, что хуже всего, об обмане, которым ее заставили выйти замуж?

Прошлой ночью Селиг мог увлечься, поддаться порыву желания и теперь, вероятно, уже пожалел обо всем.

Однако Эрике стоит попросить у него прощения, хотя бы за вчерашнее. Что же до нового начала… Вряд ли теперь это возможно. Прошлое постоянно будет преследовать их, не оставляя надежды на счастье.

С другой стороны, теперь их брак заключен не только в церкви. Ей показали одно из преимуществ супружеской жизни, пожалуй, самое большое. И теперь Эрика неотступно думала лишь об одном: стоит принять это неожиданное благословение и надеяться, что от их соития родятся дети? В конце концов, чем она отличается от множества других женщин, вышедших замуж во имя долга или из выгоды и так никогда и не узнавших счастья? Сможет ли Эрика забыть, что получила бы от супружеской жизни гораздо больше, если бы ее не принудили пойти к алтарю?

Единственный выход – лелеять обиду и горечь и отказывать Селигу в его супружеских правах… если, конечно, он позволит это.

Правда, возможно, он уже пожалел, что пришел к ней, и больше этого не случится.