Подари мне сына

— Боже, Глеб! — выдохнула, когда смогла коснуться ладонями желанного тела.

И эти ощущения не шли ни в какое сравнения с теми, когда я дотрагивалась до него, делая ему массаж.

Сколько раз я мечтала об этом мужчине, сколько ругала себя за порочные мысли, сколько гнала пустые мечты, убеждая, что между нами никогда ничего не будет, а сейчас Глеб сжимал меня в объятиях, как самую большую драгоценность. Осыпая поцелуями с головы до самых интимных мест.

В какой-то момент Глеб внезапно замер. Даже дышать перестал, прожигая меня взглядом.

— Если ты не уверена, то лучше останови меня сейчас, — выдохнул хрипло.

Провел нежно костяшками пальцев по моей щеке. Убеждая простой лаской сильнее, чем любыми словами.

— Нет. Ни за что, — уверенно покачала головой.

Улыбнулась, отметая непрошенные сомнения, чувствуя внутри нарастающее ликование и сама притягивая Глеба для поцелуя. Обнажая не только тело, но и душу. И понимая, что только что между нами рухнула самая главная, самая основная стена.

Глава 23

Я лежала в крепких мужских объятиях, чувствуя, как остатки удовольствия еще туманят мозг, как гуляют по телу хаотичные токи от пережитого наслаждения и совершенно не понимала как быть дальше.

Каким образом теперь строить отношения с Глебом?

Закрыть глаза на произошедшее и абстрагироваться? Или выяснить все по-хорошему, заранее расставив точки над Ё?

Мы по-прежнему с ним босс и подчиненная. Ничего не изменилось, кроме одной-единственной близости.

Я не хочу терять работу, но и становиться девочкой, удобной во всех планах для Забарского у меня тоже в планы не входило.

Я попросту не смогу.

А именно к этому все и шло.

— Не обижайся на Аню, — вспомнил о своей поклоннице Глеб. — Я не успел объяснить ситуацию. У Анны проблемы с психикой. Повышенная эмоциональность, тревожность, нервные срывы. Она все принимает близко к сердцу, верит каждому слову, причем, буквально. Любой отказ, любое неправильно брошенное слово вызывает у нее острый приступ переживаний, неконтролируемых эмоций.

— Она действительно была твоей первой любовью? — приподняла я голову, вглядываясь в его лицо.

— Это Алина тебе такое сказала? — понял он сразу, растягивая губы в доброй усмешке. — Нет. Но было время, когда мы дружили. В самом начале. Пару раз провожал домой после поздних факультативов.

— Целовались, — подытожила я.

— Один раз. И не всерьез. Все остальное — стеб моей сестры и розовые фантазии Ани.

— Я поняла.