Подари мне жизнь (СИ)

Вот я и позавидовал. Тошно стало, я и надрался. Смотри, не упусти ее. Любой из наших в такую девушку обеими руками вцепится и не отдаст назад.

-И я - согласился Чон, повернулся набок, натянул одеяло на голову и вскоре уже храпел.

Ну, вот что с ним делать? С тех пор, как он появился у них, ещё трейни, испуганный тринадцатилетний мальчишка с огромными, круглыми глазами, Чон просто поселился в сердце у всех остальных мемберов. Юн возил его в школу на своем стареньком автомобиле, Джин брал его к себе домой на выходные, где его мама баловала мальчишку вкусняшками и вниманием.

А ещё он панически боялся спать один. Специально раскидывал по своей постели вещи, тетради, и появлялся со своей подушкой и одеялом возле кого-нибудь из старших. Чаще всего возле Лидера. Тот терпеливо подвигался, мальчишка забирался и счастливо вздохнув, засыпал.

Потом облюбовал место возле худенького Тэхи. Пиарщики заметили это, создали легенду, и они вынуждены были столько лет играть этот спектакль. Ради истины, надо сказать, что был у Тэ период, когда ему хотелось, чтобы Чон принадлежал только ему, и никому более, и он страшно ревновал, когда тот начинал дурачиться с кем-нибудь другим.

Конечно, это была не любовь, в том смысле, как это представляли, а просто желанием собственника, чтобы друг был только его и ничей больше.

Сам Тэ тогда сильно нуждался в тепле и внимании, вот Чон и предоставлял ему свое сердце. Можно сказать, что это была своеобразная форма любви, любви душ и сердец, но не тел. Потом они повзрослели и стали спокойнее относиться к личному пространству друг друга, приняли то, что у каждого могут свои интересы, друзья… но все равно чутко реагировали, когда другому было плохо или больно.

Вот и сейчас, ну куда девать этого несчастного, нализавшегося в хлам? Позавидовал он! Было бы чему завидовать, пока что только мучения.

Наутро, когда Тэ достал из холодильника пакет с пирогом, нарезал его крупными кусками и жестом предложил каждому забрать свой и разогреть в микроволновке самостоятельно, все замерли, кроме Чона.

Тот стоял под холодным душем, выгоняя похмелье. Все знали, что готовит Тэ отвратительно. А пирог выглядел соблазнительно, поэтому мемберы сомневались - можно ли это есть? Но появившийся с полотенцем на шее Чон воскликнул:

-Мне кусок побольше оставь, я сейчас!

-Они все одинаковые!

-Тогда мне два! - не сдавался друг.

Только после этого парни решились, Чон совсем уж несъедобное не стал бы клянчить пару кусков.