– Но как же…
– Что?
– Сиелла? – выдавила сквозь зубы.
– Я уже удовлетворил все свои естественные нужды, – без всяких церемоний признался Габриэл и подтолкнул меня к выходу.
– В смысле… вот сейчас? – я аж в сугроб вросла.
Сколько меня не было? Минут пятнадцать?
Хотя что тут удивительного… Мой супруг – король пятиминуток! Видимо, Габ провернул свой фирменный смертельный номер.
– Вот сейчас. Тебя что-то смущает? – скривился он в такой язвительной ухмылке, что муть со дна организма с новой силой подкатила к горлу.
– Нет. Это твое дело.
Разве что тошнит невыносимо. И ладонь жжется немыслимо. И воздуха опять не хватает.
– Ты бледновата, сестренка, – заметил кворг и указал на экипаж, что раскачивался перед самым крыльцом.
– Надо подышать. На воздухе быстро станет лучше, – пролепетала я, воображая совсем другую постановку. В ней главными действующими лицами были рыжая стерва и ее покладистая юбка, не оказывающая герцогу ни капли сопротивления.
И где они, интересно, успели уладить «государственные вопросы»? За колоннами? В раздевалке? В мужской уборной? Людно, неудобно.
Неловко же, если кто-то застукает.
Богини… В нашем экипаже?!
– Я там не поеду! – выкрикнула я неожиданно для себя.
– Не в экипаже, – будто мысли мои прочитав, прошептал на ухо любвеобильный «братец».
***
Проклиная божественный холод, кучер присвистнул. Все четыре харпии оттолкнулись от дорожки и взмыли над сугробами.
Я вжалась спиной в диванчик, умоляя организм потерпеть еще немного.
На обратном пути Габ сидел напротив и неотрывно обжигал мои щеки пытливым взглядом. Будет чертовски неловко, если содержимое желудка выплеснется на юбки, на пол или, не приведи Сато, на самого герцога.
Я все ждала очертаний деревни, сквозь которую мы ехали к храму, но пейзаж не менялся. Темная лесная дорога, чернота высоких холмов, силуэты ночных птиц, запутавшихся в седых тучах…
Небо прошило ветвистой молнией, сверху загрохотало – будто прислужники младших богинь разом ударили в сотню каменных барабанов.
И на землю посыпался снег, перемешанный с градом. Харпемейстер, ругаясь на все лады, спрятался под козырьком и погнал шустрее. В крышу экипажа неистово забарабанило, окна облепило белой ватой.
– Я не узнаю дороги, – призналась нервно, протирая муфтой запотевшее окно. Снаружи было черным-бело, как в нуарном фильме.
Габриэл, расчерченный резкими тенями, тоже будто потерял краски. Лишь огоньки глаз оставались грайнитовыми.
