И все-таки смогла сбежать?
– Я плохо помню, что мать рассказывала. Лавра просто пропала… и все. Это очень давно было, настолько, что новые поколения и имени ее не знают, – задумчиво пробубнила Галлея и принялась писать Раину ответ. – А тэр Вольган сказал, что дает нам последний шанс учиться самостоятельно. Мне нельзя подсказывать.
Вот негодница!
– Ты не прочитаешь? – напомнила Гала о записке.
– Нет.
Я мотнула головой и, скомкав, отправила письмо генерала в урну под столом.
– Почему, Ализ?
– Он решит, что я хочу продолжать общение.
– Но ты хочешь. Иначе не читала бы в десятый раз один и тот же абзац, – фыркнула Галлея, и я демонстративно перелистнула страницу. Хоть и не помнила, что там было на предыдущей.
К демонам! Все равно ничего полезного. Башелор придумал непосильную задачку – найти информацию о той, которую никто из современников уж не помнит.
«Попасть в мир легче, чем уйти… Связанной – вообще без шансов», – крутилось в голове, сопровождаемое издевательским хихиканьем желтоглазой Миланки.
Нет-нет, шансы должны быть.
Потому что чем дольше я находилась в мире, в котором не нужна собственному мужу, тем больнее мне делалось. И откуда-то я знала, что сразу, как вернусь домой, испытаю облегчение. Ранки заживут, залижутся. И я забуду о Габриэле так же, как об Артемии.
Это будет другая жизнь. В другом мире. Грезы, оставшиеся со мной.
Если удалось Лавре, удастся и мне.
– Ты не помнишь, что надо смешивать для зелья симпатии? – оторвала меня Галлея от тягостных размышлений. – Практику-то я посещала, а вот на теории была ты.
– Тэр Вольган запретил подсказывать, – отыгралась я на принцессе и сделала вид, что хорошо помню лекцию Шимани. – Замначальника что же, охладел на морозе и требует срочного подогрева?
– Тьфу на тебя, – рассмеялась Гала. – Это не для Раина, а для магистра. Он задал провести эксперимент с любым неизвестным компонентом… на трех зельях разного свойства… и выделить общий эффект…
Объяснения принцессы я слушала вполуха. И вполглаза наблюдала, как она собирает в пробирочку бесценные слюни грумля и смеется, что они наконец-то послужат на благо общества.
До самого вечера я упорно ковыряла безнадежное сочинение, а Галлея гремела стеклянными флаконами и расставляла их на подоконнике «настояться».
Лавра, Лавра…
Так, Миланка проскользнула сюда вместе со мной. Сказала, что я ее билетик. А потом как-то вернулась к Ворошиловым.
Я с трудом припоминала нашу беседу в рыночной толчее Пьяналавры. Миландора говорила что-то о наказании богинь.
