– Вы обязаны открыть демонову дверь!"
"– А если он на меня набросится? Прямо в театральном фойе? – прошипела я Галлее, в нерешительности поглядывая на комод.
Дверь перестала стонать от мужского напора: ректор готовился к новому броску.
– А вот не надо чужими зельями в людей кидаться, – нахмурилась принцесса, доверившая криворукой подруге свои колбочки.
– Я машинально! – запротестовала я и отпустила на свободу комод.
Вспомнилось, что из-за чертовой «машинальности» родились все мои проблемы в новом мире. Одна за другой.
Прямо хоть двойным узлом руки за спиной завязывай.
– Подождите минуту, тэр Вольган, – попросила я и обреченно зажмурилась.
Выход отсюда только один. Даже в окно не выпрыгнешь – заколочено. Благоразумнее сдаться, пока на шум не сбежалась вся академия и не уличила нас в опытах над невинными магистрами.
Я понуро отправилась в спальню и натянула первое выходное платье, которое вывалилось из шкафа.
Только умалишенный решит, что идти в театр с одурманенным ректором – хорошая затея. Меня тэр Вольган страшил в обеих своих ипостасях – что в романтичной, что в убивательной.
А третью, как назло, не завезли.
– Запоминай хорошенько, как он будет себя вести. Проверяй жар, слушай бред… – бубнила Галлея, помогая затянуть шнуровку на груди. – Дать блокнот?
– Ты вроде говорила, что ставить опыты над магистрами запрещено? – напомнила я.
– Мне еще зачет сдавать…
– Когда действие зелья закончится, Гала?
– Понятия не имею! Ты поймешь. Когда ректор снова захочет тебя убить – значит все, конец, – подмигнула она, явно не принимая меня всерьез.
– Конец… – протянула я.
Просто Галлея не видела, как из-под его манжет выползают черные змеи и клубками складываются на дне ритуальной чаши.
Комод в гостиной с треском грохнулся на пол, и дверь распахнулась – ровно тогда, когда Гала накинула на мои плечи мантию. В апартаменты ввалилась несчастная жертва «секретного Грю-диента».
Увидев тэра Вольгана, Гала изменилась в лице. И принялась дрожащими пальцами наводить на него косметические чары… Зеленое пятно удалось немного замаскировать, но вид ректор имел кошмарный.
Его серебристая коса распустилась, рассыпалась по плечам серебряными ручьями. Волосы вздыбились у корней так, словно тэр Вольган обильно полил прическу суперстойким лаком для трех погод. Глаза с темными донцами зрачков оплавились серебром. Челюсть судорожно поджалась, ноздри возбужденно трепетали, щеки горели, а с кончиков ушей шел пар.
Ему действительно было нехорошо. Да и мне резко поплохело.
