От него было хоть немного теплее. Видимо, дело в лихорадке: Влад пылал, как вулкан. Он отгонял леденящие нити Триксет, что пытались пробраться ко мне под ребра.
– Думаю, прорыв демонов сейчас был бы кстати, – простучала зубами. – Прямо тут, в театре.
– Ох, Эмма, поверьте, в демонах нет ничего приятного, – мурлыкал ректор, добравшийся до тела. – Я был недавно в Вандарфе, еще до смены сезона. Слушал рассказы местных. Нужна стальная выдержка, чтобы день и ночь стоять перед туманом лицом к лицу. Как перед неизвестностью, как перед смертью.
– Иногда неизвестность лучше, чем… чем «известность», – прошипела, буравя глазами Габриэла.
Он что-то прошептал девице, и та, скорчив обиженную мордашку, сползла с его колен на бархатное сидение.
Сиелла! Она была прибрана куда лучше меня: аккуратные кудряшки, богатое платье, расшитое серебряной нитью, колье, сверкающее травянисто-зелеными камнями… Вот ведь рыжая стерва!
– Вы не понимаете, мне нехорошо, – промычала я, сжимая висок. – Мне так дурно…
– О, еще как понимаю, – ректор перевесился на мою половину и прижался теснее.
– В груди печет, сердце ноет, внутренности обжигает, под ребрами черная воронка засасывает… и кажется, еще минута – и ты больше не сможешь терпеть эту боль.
– Да, именно так, как вы описали, – прошептала, разрываясь от эмоций. – Как выключить чувства?
– Если бы я знал, мы бы не сидели в закрытой ложе!
– Бросьте, у вас пройдет. Через час или два, – пообещала тэру Вольгану. – Отпустит, и забудете. А я, как же я?
Знакомый мужественный профиль выступал из темноты.
Мой муж. Мой… Связанный, навязанный. Привычно не одинокий. Теперь ясно, у кого талончик на сегодня.
Рыжая хэсса щекотала ему затылок, забираясь пальцами под распущенные темные волосы. Обычно Габ носил хвост, но сегодня был странно растрепан.
Раньше мне не нравились мужчины с длинными, до плеч, волосами, но ему шло. Очень шло. И яркая женщина, сидевшая рядом с ним, прекрасно с герцогом гармонировала.
Опять мне не светит досмотреть постановку.
– Я хочу уйти, – пробормотала тихо и поднялась.
Ректор подорвался следом и порывом вернул меня к своей обляпанной зельем груди.
– Смерти вы моей хотите…
– Поверьте, я умру раньше.
Я попыталась отстранить от себя мужчину и пробраться к шторке, но Влад был и выше, и крепче, и безумнее. Хватался за меня, как за спасительную соломинку.
– Еще полчаса. Мне уже чуть лучше, отпускает, – с мольбой в густом хрипе попросил Вольган. Зарылся носом под мои волосы, вобрал ноздрями запах. – Хотя нет.
