Подарок для ректора

Черт! Как же я боюсь крови…

Мне пару раз становилось плохо даже на съемках, хотя я отлично знала, что гримеры используют сахарный сироп и пищевой краситель, а уж никак не настоящую кровь. С тех пор, кстати, и зареклась участвовать в студенческих роликах, где в сценарии мелькали слова “ужасы и труп”.

Зато и без того бледные щеки девушки словно вовсе обескровили, а вокруг глаз наоборот разливалась чернота. Тонкие пальцы впились в землю, набирая под ногти землю.

Она умирает?! Прямо сейчас у меня на руках? О, нет! Нет-нет…

- Алента?!

На глаза навернулись слезы и я заплакала, но тут же услышала сзади восклицание:

- Мари!

От неожиданного мужского голоса за спиной я вздрогнула и вскочила с четверенек, бросаясь навстречу ректору, размазывая по щекам колючие злые слезы.

- Адриан!

Сильные мужские руки мгновенно заключили меня в объятия, спрятали на груди, прижали крепко-крепко.

- Чш-ш-ш… Все… все, моя девочка. Успокойся. Я здесь. Слышишь?..

Я дрожала в его руках, зубы стучали, а облегчение накатывало волнами.

Он рядом. А значит, все будет хорошо. Правда же?..

Я торопливо кивнула, с трудом заставляя себя отцепить пальцы от его камзола, и пытаясь вспомнить занятия по контролю эмоций, а после выдохнула:

- Там… Алента.

- Вижу, - коротко отозвался он, еще раз заглянул мне в глаза, удостоверится все ли нормально, а после в несколько быстрых шагов оказался рядом с девушкой.

- Какое счастье, что вы меня услышали! - я семенила следом, вытирая рукавом покрасневший и опухший нос.

- Не я, - покачал головой мужчина, сверкнул своими черными глазами, опустился на колени у тела принцессы, прощупывая пульс на безжизненной руке, и тихо пояснил. - Гром почувствовал, что тебе страшно.

- О… Ясно.

Мужские руки легли на тело девушки и под его пальцами вспыхнула магия. Окутала Аленту сиреневым туманом и на минуту мне даже показалось, что ей явно стало лучше. Как вдруг тело принцессы выгнулось дугой, пальцы заскребли по земле, а после она также резко замерла безжизненной статуей.

Лорд Карвер выдал какую-то яростную длинную фразу на тарабарщине, но с такой экспрессией, что дураку было понятно - он ругался. От всей души."

"Одновременно тоненько и горько завыл Нельсик и от этого звука мне самой хотелось зарыдать и упасть на землю.

- Она умирает?! - у меня вновь затряслись руки, а горло схватило спазмом страха.

- Нет.