Подарок мертвеца

Кресло, в котором я сидела, швыряли на пол. Я знала это потому, что одна из металлических ножек была слегка погнута. По крайней мере, в комнате было достаточно тепло. На кладбище я промерзла до костей.

— Как ты думаешь, если я займусь чтением, это будет выглядеть некрасиво? — спросил Толливер.

Брату уже двадцать восемь, и ему нравится отпускать волосы, некоторое время носить длинными, а потом коротко стричь. В данный момент его волосы достаточной длины, чтобы завязать их в короткий хвост. Он носит усы, на щеках его видны следы угревой сыпи.

Он занимается пробежками, как и я. Мы проводим много часов в машине, и бег — хороший способ возместить недостаток активности.

— Да, думаю, это будет выглядеть бессердечным, — ответила я.

Толливер сердито взглянул на меня.

— Ну, ты сам спросил, — сказала я.

Минуту или две мы сидели в мрачном молчании.

— Интересно, должны ли мы снова повидаться с Моргенштернами? — спросила я.

— Ты же знаешь, что мы с ними повидаемся, — ответил брат.

 — Держу пари, им уже позвонили и они сейчас едут сюда из Нэшвилла.

Его мобильник зазвонил.

Толливер проверил, кто звонит, взглянув на номер совершенно непонимающим взглядом, и ответил на звонок.

— Да? Да, это правда. Да, мы сейчас в Мемфисе. Я собирался позвонить вам вечером. Я уверен, что мы увидимся. Да. Да. Хорошо, до свидания.

Он закрыл телефон с не очень довольным видом. Конечно, мне хотелось знать, кто звонил, но я ничего не спросила. Если что-нибудь могло сделать меня еще мрачнее, так это мысль о том, что рано или поздно нам придется увидеть Диану и Джоэла Моргенштернов.

Когда я поняла, кому принадлежат кости, я испытывала не триумф, а страх. Восемнадцать месяцев назад я подвела Моргенштернов, хотя всеми силами старалась найти их дочь. Теперь я наконец добилась успеха, но этот успех был горьким.

— Как она умерла? — очень тихо спросил Толливер.

Никогда не знаешь, кто тебя слушает в полицейском участке. Полагаю, мы выглядим слегка подозрительными.

— Ее задушили, — сказала я.

Мы видели так много фотографий живой Табиты: в теленовостях, на стенах ее комнаты, в руках ее родителей, увеличенные фото, иллюстрировавшие листовки, которые нам дали. Она была обычной девочкой одиннадцати лет — для всех, кроме своих родителей. У Табиты были пушистые русо-рыжие волосы, с которыми она еще не научилась справляться. У нее были карие глаза и скобки на зубах, и она еще не начала созревать физически.