Подарок мертвеца

Она взяла под свою опеку Мариеллу и Грейси, когда моя мать и отчим отправились в тюрьму. Это случилось после того, как во время расследования похищения Камерон выяснилось, что у нас никудышные родители.

Мне было нечего об этом сказать, потому что тогда я была несовершеннолетней.

Толливер, которому тогда исполнилось двадцать, переехал к своему брату Марку, поэтому с ним все было в порядке. Он приезжал так часто, как только мог и как позволяли ему Гудманы.

— Алло? — Мужской голос отвлек меня от прошлого, вернув к настоящему.

— Хэнк, здравствуй, это Харпер, — произнесла я ровным невыразительным голосом.

Чтобы разговаривать с Ионой и Хэнком, нужно было быть швейцарцем.

«Нейтральна, — повторяла я себе. — Я нейтральна».

— Здравствуй, — ответил он с полным отсутствием радушия и энтузиазма. — Ты где сейчас, Харпер?

— В Мемфисе, Хэнк. Спасибо, что спросил.

— Полагаю, Толливер с тобой?

— О, можешь не сомневаться, — сказала я очень жизнерадостно. — Тут холодно и дождливо. А как у вас в Далласе?

— О, не могу пожаловаться.

Сегодня плюс десять.

— Похоже, у вас здорово. Мне бы хотелось поговорить с Мариеллой, если она поблизости, а потом с Грейси.

— Иона отправилась за покупками. Посмотрю, смогу ли разыскать девочек.

Вот неожиданная удача.

— Злой Ведьмы там нет, — прижав телефон к груди, сообщила я Толливеру.

Иона имела неисчерпаемый запас оправданий, позволявший не подпускать нас к девочкам. Хэнк был не таким изобретательным или не таким безжалостным.

— Привет! — сказала Мариелла.

Теперь ей было девять, и она доставляла много хлопот.

Вряд ли она была бы ангелом, если бы жила с нами, потому что жизнь есть жизнь. В первые годы своей жизни Мариелла и Грейси не знали заботы и внимания родителей. Я не говорю, что мои мать и отчим не любили девочек, но то была не такая любовь, которая смогла бы вынудить родителей стать трезвыми и ответственными. По крайней мере, мы, старшие дети, некогда знали такую любовь, в незапамятные времена. Мы знали, что правильно и что неправильно. Знали, какими должны быть родители, что такое свежие простыни и домашние обеды и одежда, которую носим только мы.

— Мариелла, это твоя сестра, — сказала я, хотя Хэнк, конечно, уже сказал ей, кто звонит. — Как у тебя дела?

Я так старалась, и Камерон тоже, и Толливер. Даже Марк, когда у него были лишние деньги, время от времени заглядывал к нам, чтобы привезти еду.

— Меня приняли в баскетбольную команду, — сообщила Мариелла. — В Ассоциации юных христианок.

Это и вправду было отлично.