Подарок мертвеца

 — Женщина очень исхудала, и перед смертью у нее было много симптомов болезни живота — диарея, тошнота и тому подобное, но она ненавидела ходить по врачам и появилась в больнице только тогда, когда было уже слишком поздно.

— Вот эта? — спросила я.

— Я видела бледную руку, не такого цвета, какой ей полагалось быть.

Закрыв глаза, я прикоснулась к этой руке пальцем — легчайший контакт, которому Хаттон никак не попытался помешать.

— Не пытайтесь проделывать со мной такие штуки, — сказала я, чувствуя огромную усталость.

Доктор Хаттон уставился на меня так, будто у меня выросла еще одна голова. Он проверил ярлык, привязанный к ноге трупа.

— Прошу прощения, — искренне произнес он. — Я и в самом деле думал, что тут та самая женщина. Вот она.

Он дважды проверил ярлык на теле рядом с телом бедной молодой женщины.

Я тяжело вздохнула. Прикоснулась к пластику, в которое было завернуто тело, и сощурилась. Если он хочет поиграть, я — в игре.

— Клеона Чатсворт, — простонала я. — Покажись!

Краешком глаза я увидела, как Толливер быстро наклонил голову, чтобы скрыть улыбку. Доктор Хаттон побледнел еще больше, став почти такого же цвета, как его клиенты. Он задохнулся.

Я правильно «прочитала» имя. К счастью для меня, Клеона Чатсворт хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что с ней произошло, очень этого хотела.

— Клеону отравили, — прошептала я, моя свободная рука двигалась по кругу над трупом.

Я подумала, что Хаттон упадет в обморок.

— Что мне искать? — прохрипел он.

— Кто-то дал ей это в приправе для салата, — пробормотала я. — Селен. — Я открыла глаза и сказала: — Эту леди отравили.

Лайл Хаттон уставился на меня стеклянными глазами.

— Теперь пошли, — обратилась я к Толливеру, который сердито смотрел на доктора, сжав кулаки.

Наконец мы покинули комнату и вернулись в длинный холл. Там нас ожидала молодая женщина. Так же молча, как она проводила нас сюда, она вывела нас обратно к наружным дверям.

Я была бесконечно рада шагнуть в холодный серый день и глубоко вдохнуть воздух, не запятнанный смертью.

Мы с Толливером стояли и наблюдали за густым потоком машин на Мэдисон, наверное, минут пять, вдыхая и выдыхая, радуясь, что выбрались из здания. Перед тем как я туда вошла, гудение казалось очень интенсивным, но теперь оно было лишь отзвуком того, что я ощущала, находясь в тех стенах.

— Ее убила не Диана, — с трудом придя в себя, произнесла я. — Табита звала маму.