Подарок мертвеца

— «Бьюиком»? А зачем мне это?

— Постойте, вы же говорили, что у него «лексус».

— Нет, не говорил. Вы спросили меня, есть ли у него «лексус», а я спросил, зачем вам это знать.

Тогда я вспомнила, как Толливер рассказывал, что беседовал с Фредом насчет машины. Я просто неправильно поняла. И Виктор сказал, что у его дедушки «лексус», но не уточнял, у которого дедушки. Я сделала несколько предположений и пришла к обычному результату. Предположения — опасная вещь.

Размышляя, я пристально смотрела на Дэвида, и тот начал беспокойно ерзать.

— Что с вами? — спросил он. — Я совершил ошибку, придя сюда, и извинился. Теперь я ухожу.

— Вы и вправду следили за Виктором?

— Никто за ним не присматривает, — сказал Дэвид — Значит, это нужно сделать мне.

Я заметила, однако, что его очередная реплика не была ответом на вопрос: очевидно, это было в характере Дэвида Моргенштерна.

— А мне кажется, все говорят, что присматривают за Виктором. Фелисия определенно говорит об этом, и вы тоже. Оба его дедушки упоминали, что заботятся о нем.

— О, Фелисия много говорит о Викторе, — горько произнес Дэвид. — Но, если хотите знать мое мнение, она использует Виктора в качестве предлога, чтобы болтаться рядом с Джоэлом… и Дианой.

Он торопливо упомянул имя Дианы, как будто это прикрыло бы то, что он на самом деле имел в виду.

То была интересная мысль, но я гнула свою линию.

— А существует ли кто-нибудь, кто присматривал бы за Виктором потому, что имеет причины думать, будто мальчик каким-то образом причастен к случившемуся с его сестрой?

Я поймала себя на мысли, что, когда Виктор сидел напротив меня, якобы выплескивая свои сокровенные страхи, он мог таким образом разыгрывать сцену, чтобы прикрыть собственную вину.

— Вы чувствуете в Викторе что-то неизвестное и чужое, — заметила я.

— Вы знаете, в чем тут дело? — кивнув, в открытую спросил он. — В конце концов, по какой-то причине он пришел, чтобы поговорить с вами. Если он не явился сюда, чтобы заняться сексом…

— Просто невообразимо, чтобы он пришел ко мне по другой причине, — серьезно сказала я.

У Дэвида снова стал очень пристыженный вид.

— Я не занимаюсь сексом с подростками, — сказала я. — Ни с одним, ни с двумя одновременно. Этим я не интересуюсь.

Поскольку мой голос был ровным и невозмутимым, Дэвиду нечем было подпитывать свой гнев, и он впал в противоположное чувство: замешательство и участие.

— Тогда почему Виктор был здесь?

— Вы должны спросить об этом самого Виктора, — ответила я.