Подарок мертвеца

Если бы вы попытались представить себе того, кто сменил профессию проститутки на профессию экстрасенса, Ксильда в первую очередь пришла бы вам на ум. Полиция не склонна доверять ни проституткам, ни экстрасенсам, и Ксильда подкрепила бы их недоверие каждой произнесенной фразой.

— Я Видела это, — заявила Ксильда.

Я ощутила заглавную букву в слове «Видела». Ее внук Манфред улыбнулся бабушке — олицетворение гордости. Было ясно: Манфреду плевать на то, что почти каждый посетитель в кафе минуту-другую пристально смотрел на нашу маленькую компанию.

Я подумала: это нечто из ряда вон выходящее, особенно для молодого человека, недавнего подростка, если он и вправду уже вышел из отроческих лет. Я осознала, что Манфред и Виктор Моргенштерн почти ровесники, задумалась, как эти двое отнеслись бы друг к другу, и поняла: сама идея об их беседе невообразима.

— Ксильда, вы успели заметить того, кто забрал девочку? — спросил Толливер.

Он говорил очень тихо, потому что люди, без сомнения, прислушивались к нашей беседе.

— Это было сделано ради любви, — напрямик заявила Ксильда. — Ради любви!

Она улыбнулась каждому из нас, оглядев нас по очереди, после чего сказала Манфреду, что ей пора подремать.

— Конечно, бабушка, — ответил он. Затем встал и отодвинул кресло, чтобы помочь ей подняться.

Я годами не видела, чтобы мужчина так поступал. Когда Ксильда взяла сумочку и пошаркала к двери в своем невероятном клетчатом пальто, остальные посетители провожали ее глазами. Манфред наклонился, чтобы взять меня за руку.

— Рад был с вами познакомиться, — сказал он, и внезапно голос его прозвучал так, будто он был старше своих лет. — Если вам нужен приятель, чтобы провести время, Харпер, я с радостью займу это место.

Его взгляд сказал мне, что, сколько бы лет ни было Манфреду, на самом деле он был вполне зрелым мужчиной. Внезапно я почувствовала себя очень смущенной и — как это ни нелепо — польщенной.

— Понятно, — сказала я, и Манфред поцеловал мне руку.

Благодаря его пирсингам эффект был странным.

Я почувствовала маленький язык, легкое прикосновение его бородки и четкое холодное металлическое прикосновение серьги в языке. Я не знала, то ли смеяться, то ли взвизгнуть, то ли задохнуться.

— Только подумайте, какие у нас могли бы быть дети, — произнес Манфред, и я решила улыбнуться.

— Это уже слишком, — хмыкнула я. — Пока речь не зашла о детях, все было прекрасно.

— Я это запомню, — улыбнулся он. — В следующий раз не допущу подобной ошибки.