Там высокие, неприступные склоны и лучников не спрячешь. На встречу приедет король с отрядом своих людей и вожди племени, каждый с двумя сопровождающими.
Неужели и правда эта война закончится? С одной стороны, очень хотелось в это верить, а с другой – беспокоило собственное будущее.
Тим закончил одеваться и присел у постели:
– Хочешь, можем не торопиться с возвращением? Поедем не спеша, я покажу тебе страну. У нас много живописных мест.
– Например, мои земли? Я бы их посмотрела.
– Ты мне их теперь долго не простишь?
– При чем здесь прощение? Нужно же посмотреть, что они собой представляют и как их можно использовать.
– Оставь. Хочешь, я построю для тебя дворец в любом месте, которое ты выберешь?"
"– Что значит – оставь? Это моя собственность! – возмутилась я. – Какие-никакие, но это теперь мои земли. И даже змеям можно найти применение. У нас на основе их яда много лекарств делают, кожа ценится, мясо едят…
Когда обида прошла, у меня было время подумать, что с навязанными мне болотами делать.
В первую очередь следует посмотреть земли, и предложение супруга было на руку, а вот пока я при дворе, можно моду на сумочки из змеиной кожи ввести, обувь, пояса…
– И зачем мне целый дворец? – с недоумением спросила я. – Содержать такой прорва денег нужна. Я себе лучше замок построю. А землю для этого можно в живописном уголке поблизости купить и уже оттуда вести дела.
Супруг нахмурился от моих озвученных планов на будущее.
– Ты все еще планируешь уйти от меня? – прозвучало то ли с укором, то ли с обвинением.
– А что изменилось?
Тимуджин слегка побледнел. Помедлил, не сводя с меня взгляда, и встал:
– Я вернусь, и мы с тобой об этом поговорим!
Прозвучало откровенно угрожающе. Я даже привстала, не понимая такой реакции. Да в чем дело?! Я же не скрывала своих планов! Выяснить, какая муха его укусила, не успела. Муж резко развернулся и ушел из шатра.
Я недоумевала. Почему он ведет себя так, словно обиделся? Но не бежать же за ним неодетой, требуя объяснений.
Рухнула опять в постель и укуталась в одеяло, с его уходом остро ощущая свое одиночество.
Но я ведь и так в этом мире одна. Ни на минуту не забывала, что мы с ним вместе лишь в силу определенных обстоятельств. И целует он меня не потому, что нравлюсь, а чтобы увеличить время нахождения порознь.
От таких мыслей стало зябко внутри. Желание что-то выяснять пропало. Я лишь плотнее укуталась в одеяло, решив еще поспать.
