Я села, подтянув к себе колени, и, не оглядываясь назад, спросила:
– Тимуджин, с чего вдруг это совместное купание?
Даже спиной почувствовала его усмешку:
– Мне даже интересно услышать твои предположения.
– Мои? Ладно. На мой взгляд, ты еще не пришел в себя. Тело в эйфории оттого, что смерть прошла стороной, и теперь срочно требует размножения. Так как раньше с другими было нельзя, машинально потащил меня.
Сзади шумно подавились воздухом, а потом в сторону полетела мочалка, и меня обняли за талию.
– Приподнимись, я окунусь.
Не дожидаясь, как пушинку поднял над водой, а сам поднырнул под меня.
– Когда-нибудь ты сведешь меня с ума! – сообщил, вынырнув и вернув меня на место. Потянувшись к приготовленному кувшину, ополоснулся и смыл пену с меня. – Понять не могу, как в тебе сочетаются искушенность в некоторых вопросах, невинность и упорное нежелание видеть очевидные вещи!
– Это ты о чем?
Поднявшись, я замоталась в спасительную ткань:
– Разве я не правду сказала?
Похоже, с купанием было покончено.
Он встал и вышел из ванны. Обернув простыню вокруг бедер, взял другую и развернул, дожидаясь меня.
Он взял меня на руки и отнес на постель. Положил и, нависнув надо мной на вытянутых руках, удостоил ответом:"
"– Правда в том, что я желаю не кого-нибудь, а свою жену. Хочу, чтобы ты оставалась моей женой. О размножении подумаем через год, не раньше, я не готов пока делиться тобой даже с собственным ребенком.
– Желаешь? Тебя не смущает мой шрам?
– Алиса… – Он наклонился ко мне, практически касаясь губами лица.
– Это самое прекрасное, что я видел в жизни! Твой шрам – реальное и единственное доказательство того, что я тебе небезразличен. И лишь поэтому я беру на себя смелость подтвердить наш брак, что бы ты мне сейчас ни говорила. Между свободой и мной ты выбрала меня. А я тебе говорил, что подожду, пока ты меня выберешь. Все! Хватит, добегалась!
Ответа он явно не ждал. Губами повел по шраму, исследуя его языком, целуя. Бережно, нежно. А я. Из меня словно весь воздух выпустили.
И пришло понимание, что я, кажется, действительно добегалась.
Он меня все же приручил. Его близость и ласки не вызывали отторжения, не казались чужими, неправильными. Я на подсознательном уровне привыкла к его прикосновениям, подпустила к себе непозволительно близко, и слова о том, что сейчас все будет, страха перед физической близостью не вызвали.
Были другие аспекты, но все отошло на второй план. Под его напором мысли разбегались.
