И дочь в бок толкнула, чтобы и она мне поклонилась. Схватила покрывало, пока я не передумала, и бегом за занавески. – Сейчас я вам одежонку подберу. Мы Рише в приданое готовили. Не подумайте, все новое.
Благодаря обмену, я стала обладательницей нижней рубахи, синей накидки сверху, вышитого пояса и обуви из мягкой кожи. Все это богатство женщина вынесла и сложила на лавку. Потом помогла дочери ополоснуть меня чистой водой и дала простыню завернуться.
– Садитесь к печи поближе, госпожа. Тут теплее, сейчас быстро просохнете, – заботливо сказала мне и уже дочери: – Риша, принеси гребень!
– Ришка, бегом со мной! – в комнату заскочил запыхавшийся мальчишка.
– Там аристо столы накрыли и потребовали, чтобы наши девки им танцевали. Монеты платят!
– Брысь отсюда, паршивец! – прикрикнула на него мать.
– Ма, Нютке серебра отсыпали! А наша Ришка лучше танцует, – обиженно воскликнул пацан.
Я прикрыла глаза рукой, искренне надеясь, что не мои рассказы о наших мальчишниках причина таких развлечений.
– Жди на дворе и не входи без спроса! – приказала женщина. – Не видишь, госпожа не одета.
– Больно надо мне смотреть… – Он скользнул по мне безразличным взглядом.
– Вон пошел, пока не огрела!
Мальчишка убежал, а я встала. Учитывая, какой здесь проходной двор, лучше одеться. Хорошо еще, не вбежал, пока я мылась.
– Я оденусь. – Взяла одежду и без спроса пошла за занавески. Мало ли, вдруг еще кто прискачет не вовремя.
– Госпожа, простите! Он ребенок. Дурень еще.
Я ничего не ответила.
В огороженном закутке стоял массивный сундук и лежали наваленные друг на друга тюфяки. На стене развешана верхняя одежда. Я положила вещи на сундук, натянула рубашку и, как могла, просушила простыней волосы. Потом надела верхнюю хламиду и стянула ее поясом на талии. Рубашка доходила мне до щиколотки, а верхняя накидка оказалась чуть ниже колена. По краю шла вышивка, и на поясе такой же узор. А вот обувку взяла с опаской, стараясь подавить брезгливость.
Понюхала, но вроде бы новая, пахнет кожей и вид неношеный. Ладно, решилась. Все лучше, чем босиком.
Пока одевалась, не обращала внимания, но закончив, услышала шушуканье. Мать выпроваживала дочь пойти потанцевать, а та артачилась:
– А если руки распускать начнут и большего захотят?
– Ну и что? Лишь бы заплатили! Лучше принести приданым монеты, чем добродетель, которую в первую же брачную ночь потеряешь. Лошадь купите, хозяйство справное заведете.
