Банально забыла, что местные мужчины — это не рафинированые бесполые особи, все чаще встречающиеся в моем родном мире, которых любое сопротивление заставляет отступить, да еще и презрительно оттопырить губу: “Не нравлюсь, ну и катись. Полно вас тут таких, другую найду, ту, которая не будет выделываться”.
И, что характерно, находят же!
Мой бывший муж, кстати, вот из таких тоже оказался… До сих пор не понимаю, как умудрилась его в загс затащить.
И, самое главное, зачем?
Но любовь зла… И вот опять интересно: есть ли тут оборотни-козлы? А если есть, то обладают ли они теми качествами, которые мы приписываем этим животным в моем мире?
Некстати глубоко задумываюсь над этим вопросом, и Максан, видимо, не дождавшись нужной ему реакции на свою особу, недовольно кривится и рычит:
— Смотрю, не скучала…
— Нет, — вынырнув из своих мыслей, немного рассеянно отвечаю я, — некогда было.
И да, спасибо за щедрое выходное пособие.
— Это что еще такое? — ворчит Максан, подходя ближе.
Становится прямо напротив, на расстоянии полушага, смотрит сверху вниз, вынуждая задирать подбородок.
— Это деньги, которые выплачивают сотруднику, если увольнение происходит не по его вине, — честно отвечаю я, — так что мне оно не полагается… Но я еще не успела прописать это в нормативных документах, так что отказываться не буду…
Максан смотрит на меня, серьезно так, внимательно, изучает, словно только что увидел впервые.
В его взгляде нет того постоянного агрессивного настроя, что проявляется, когда в зоне видимости оказывается другой самец, или я слишком уж вольно позволяю себе разговаривать и вести себя.
Не слушаюсь.
Короче говоря, редкий гость в его глазах — такое внимание и сосредоточенность.
А еще задумчивость, странная очень. Напрягает, если честно.
Я, уже разогнавшаяся вещать про особенности нормативных документов при увольнении, спотыкаюсь об этот взгляд на полной скорости, торможу, замолкая.
И спрашиваю осторожно:
— Что ты так смотришь? Я испачкалась где-то?
— Да, — серьезно кивает Максан и тянется пальцами к моему лицу, легко касается скулы, — вот тут…
— Что? — сжимаю сильнее в руках сумочку, вспоминая, есть ли у меня носовой платок, и гадая, где умудрилась извозиться, а пальцы Максана, теплые и чуть шершавые, переползают на губы, касаются, уже с нажимом. И я замираю, понимая, что происходит что-то не то.
