А Максан, судя по всему, просто не понимает, о чем со мной можно говорить, не рискуя получить по лбу, пусть и не физически. По работе мы уже все обговорили, к тому же про особенности заказа я предпочитаю вести диалог с тем, кто реально принимает решения. То есть, со старейшиной Оррих-аном. А про всякие личные дела… Сразу в лоб, да.
Честно говоря, я в недоумении по поводу поведения Максана: ему что, делать нечего совсем? Я не даю ни одного повода, стараюсь держаться подальше, не провоцируя лишнее прикосновение, взгляды и прочее.
Короче говоря, крайне внимательно и осторожно себя веду. И сама бы давно уже отстала от того, кто настолько не желает общения.
Но Максан словно и не замечает моей холодности, он спокоен и последователен. Идет рядом, возвышаясь надо мной огромной сумрачной горой, с совершенно каменным выражением на лице. И молчит.
И я молчу.
А весь город, судя по внимательным взглядам Иссы, говорит… Про внезапный и странный интерес волчьего принца к обычной человеческой женщине. Не хотела я лишних сплетен, честь свою берегла… Вот только Максану, судя по всему, плевать и на мои хотения, и на мою репутацию.
И вот что с этим делать?"
"Запретить ему приезжать? Не послушает, запрещала уже.
Не выходить из офиса? Не выходила. Сидел у дверей, никуда не уезжая и не отрывая взгляда от окон.
Разговаривать на эту тему с Оррих-аном? Говорила, старейшина только плечами пожал, пробормотав, что он в этом плане над сыном влияния не имеет. Волки сами выбирают себе симпатии и ни перед кем не отчитываются.
Силой Максан меня ничего сделать не заставит, ученый уже, да и Оррих-ан твердо мне это пообещал… А все прочее… Ну кто ж ему запретит приезжать? И провожать? Тем более, что так неспокойно вокруг, так неспокойно… А я — такой ценный работник…
Угу, я прямо прониклась.
Патовая дурацкая ситуация…
Будем надеяться, что она как-то сама собой разрешится. Может, Максан увлечется кем-то другим? Или, может… Может, наоборот, пойти ему навстречу, и…
Ох…
Поймав себя на том, что внезапно и очень сильно покраснела, я торопливо отворачиваюсь, собираю бумаги, бросаю взгляд на черную машину Максана, думая, что сегодня я, пожалуй, воспользуюсь его предложением.
Надо же к его отцу доехать, сроки подходят…
Оррих-ан дал мне две недели на подготовку первоначальной версии законопроекта о труде, и сегодня этот срок истекает.
Сегодня мы должны встретиться, внести корректировки и правки. А еще я должна получить деньги. Очень серьезные деньги.
