— Странные, — правдиво отвечает Максан, — надо подумать…
— Над чем?
— Как дальше жить…
— М-м-м… А есть варианты?
— Очень… Просто очень, — тут он неожиданно переворачивается, легко увлекая меня за собой, и в следующее мгновение я оказываюсь на спине, распятая под его мощным телом, смотрю в мутнеющие и все больше наливающиеся зеленью зрачки и ощущаю неприличное томление там, где уже все , казалось бы, удовлетворено, и томиться определенно нечему, — много вариантов… — выдыхает Максан мне в губы перед тем, как показать, какой именно из упомянутых вариантов он сейчас предпочитает реализовать.
И я могла бы воспротивиться, конечно… Хотя, о чем я? Не могла бы! Как тут воспротивишься, когда такой мужчина! И такое делает! И такое уже сделал со мной! Боже, да тут только морализаторская овечка будет страдать: “Ах, я не такая, и как вы могли?”.
К счастью, или к сожалению, я не такая. Верней, получается, такая… Или… Ох, плевать…
Максан настаивает, и я послушно погружаюсь в очередной раунд нашего противостояния.
Или противолежания, тут с какой стороны посмотреть.
Знала ли я, где окажусь, когда вчера вечером после работы шла к его машине?
Нет, конечно.
И не предполагала даже!
А если бы кто-то сказал, что я, нацелившись на спокойные деловые переговоры, в итоге окажусь в постели властного волчары, то, наверно, переговоры я бы точно отменила.
И, вместо особняка Оррихов, поехала бы домой спокойненько. И закрылась бы там на все замки. Во избежание, так сказать.
Но, к сожалению, в мире, который теперь стал моим родным, провидиц и колдунов не водится, так что судьбу не предскажешь, не поменяешь.
Остается принимать события такими, какие они есть, и работать с ними.
Вот и работаю… Прямо сейчас и с большим удовольствием.
А разговоры про то, что это изменит или не изменит, оставлю на потом. Должны же быть у девушки маленькие… или не совсем маленькие… слабости?
Главное, не привыкать, а то так и привыкнуть можно…
Максан, теряя берега, возбужденно рычит, уже без всякой осторожности терзая мое, готовое к таким событиям и вообще не сопротивляющееся тело, и я ощущаю себя чем-то, очень аморфным, но сверхчувствительным.
Мне кажется, что каждую клеточку организма сейчас пронизывают удовольствие и огонь.
Это немного жутковато… И божественно.
— Ты ничего не изменишь, — хрипит Максан, остановившись на мгновение и сверля меня взглядом, полным безумия, — ничего. Не. Изменишь! Теперь!
Мне хочется сказать: “Посмотрим”, но выходит только маловнятный вздох.
