Понятно, что точнее я это выясню, когда до зеркала доберусь, до цивилизации, но пока что никаких прямо очень уж тревожащих фактов нет. С легкой оторопью осознаю, что одета я так же, как в тот день, когда меня уволил гад Аркадий Викторович, то есть, в серое длинное пальто, под которым такой же серый строгий офисный костюм. Ошалело смотрю на свои ноги в удобных зимних кроссовках. Это что такое вообще? Почему я в этом? Если из больницы ушла?..
Значит, не из больницы?
Но…
— Больница — это что? — спрашивает девочка, и я только рот открываю в удивлении.
Она не знает, что такое больница?
Моргаю, перевожу взгляд с одного ребенка на другого, затем почему-то на реку, и выше… И замираю, ощущая, как по спине начинает течь холодный пот.
— Два.
В горле пересыхает от ужаса, такого внезапного, такого острого, что говорить не получается, только хрипеть.
— Чего два? — удивляется кто-то из детей.
Вместо ответа показываю на горизонт, где уже вовсю играет закат.
— Два. Солнца. Два.
Дети послушно смотрят туда же, пожимают плечами, словно никого из них не изумляет то, что на небе сейчас вместо одного яркого солнечного диска, их два. Один — словно чуть ближе, мельче, а второй — темной громадой позади первого. И нет, это не визуальный обман. Их реально два. Солнца.
Поворачиваюсь опять к детям и внезапно вижу, как один из щенят принимается сжиматься в комочек, скалиться, тихонько порыкивая и странно выгибаясь в холке.
Причем, никто из ребятишек на это особо не обращает внимания, только та девочка, что помогла мне унять головную боль, с легкой досадой косится на щенка и закатывает со вздохом глаза:
— Маюн… Ох, Горра… Когда ты уже научишься…
А я, холодея до онемелых пальцев, наблюдаю, как шерсть, только что топорщившаяся дыбом на холке, словно впитывается в дрожащее тельце щенка, как розовеет кожа и сползают с макушки мохнатые ушки, становясь вполне обычными, человеческими… И буквально через пару секунд на месте щенка сидит голенький мальчишка лет пяти-шести, моргает и улыбается мне проказливо и щербато.
Молча, не в силах выдавить из себя ни слова, перевожу взгляд на девочку, а та только пожимает плечами:
— Он пока не умеет долго удерживать зверя…
За горизонт падает двойное солнце, и синхронно с ним я валюсь на землю, принимая накрывшую сознание темноту с облегчением и даже радостью.
