— Вы с Никитой очень похожи.
К чему мне эта информация вообще?
Но я все же отступаю от своего намерения. В конце концов, пока ребенок здесь, он под присмотром. И я знаю, что с моим сыном все в порядке. Относительно.
— Вот и молодец, - хвалит мама, пока я удаляюсь в сторону выхода.
За прошедший месяц многое изменилось. После ссоры с Варей, когда меня собирались забрать менты, я отпихнул водителя и сам сел за руль. Из этого не вышло ничего хорошего, я расхреначил парочку чужих тачек и оказался в больнице.
В башке все крутились ее слова о ненависти.
О том, что я - самое мерзкое событие в ее жизни. Я и сам себя ненавидел. Не мог в зеркале смотреть на собственную отвратительную морду.
Но ведь я ничего не обещал. Только бабки. И она их получила. Все честно. А эти ее чувства, цветы, блядь, разговоры - херь полнейшая. Мне этого не нужно.
Мне вообще никто не нужен. Я сам по себе. А чувства - показатель слабости. Удел дохляков, что дрочат по углам на ворованные трусики сисястых шлюшек.
И я запретил себе быть слабым.
Собрал волю в кулак и перестал пить. Сам. Справился. Смог. Тот человек, которым я позволил себе стать из-за нее - слабак и неудачник. Размазня, ползающая по земле в слюнях и соплях. Но это не про меня. Больше не про меня.
Я предпочитаю ничего не чувствовать. Мне нравится пустота внутри. Как она разрастается и убивает любые зачатки эмоций.
Забить на училку - лучшее, что я могу для себя сделать. Это то, что мне действительно нужно.
Почему я должен думать о том, что она ненавидит меня? Почему вообще мне должно быть дело до того, что думает какая-то там баба?
- Ваш кофе, Тимур Александрович, - улыбается Леночка, цокая в мою сторону высокими каблучками.
- Двойной без сахара, все как вы любите.
Секретарша заискивающе смотрит на меня и слишком низко наклоняется, чтобы поставить чашку на стол. Ее сиськи почти вываливаются прямо перед моим носом. Уверен, эта сучка хочет повторения вчерашнего, когда я разложил ее на этом столе и заставил орать до хрипов.
Но я не чувствую ничего. Понимаю, что снова будет пресно. Тупое трение и больше ничего. И
кончу я только усилием воли. Представив суку-учительницу. Если вообще смогу.
Мне не хватает ощущений с этими безликими дырками. Остроты. Эмоций. На днях, в поисках остренького, я заставил Лену сосать мой член прямо на совещании. Мой стол отгорожен с трех сторон глухой перегородкой, и секретутка была отлично спрятана от посторонних глаз. Но даже это не вставило.
