— Говори, Варя! Я хочу это услышать! - Тимур рычит. Как чертов зверь.
— Пожалуйста, Тимур! Пожалуйста...
Пальцы прижимаются к чувствительной точке внутри моей киски.
— Трахни меня, Тимур! - вырывается само, когда я понимаю, что вот-вот кончу. И это звучит слишком грязно, но и обжигающе горячо.
Абрамов вытаскивает пальцы, чуть приподнимает меня за ягодицы и в тот же момент оказывается глубоко внутри меня. Проникает полностью.
— Какая же ты узкая, сучка! Моя...
Тимур начинает трахать меня быстро. Жестко. Из моего горла вырываются стоны вперемешку с криками.
Хватаюсь за его плечи. Вжимаюсь пальцами в стальные мышцы.
Что мы делаем? Мы слишком громкие для ночного часа в больнице.
Но мне плевать сейчас. От жадных движений внутри слетаю с собственной орбиты.
Крепче хватаюсь за Тимура. Он насаживает меня на толстый член с огромной скоростью. Чувствую его бешеные движения. Его длину. Какой он большой и горячий. И это нужно мне сейчас больше всего на свете.
Весь мир растворяется вокруг. Его будто не существует.
Есть только мы. Сейчас. А больше ничего и ненужно.
Оргазм мощным штормом надвигается на меня, стягивается к самому низу моего живота. Еще мгновение - и острые спазмы заставляют меня затрястись, увидеть перед глазами россыпь звезд.
Тимур тоже кончает, пульсируя у меня внутри. Пальцами сильно сжимает ягодицы и глухо рычит в шею.
И мне так хорошо... Господи! Мне кажется, я никогда не чувствовала себя так, как сейчас!
Точно весь мир открыт мне. Будто он полностью у моих ног.
Абрамовы выходит из меня, но он и не думает подниматься.
Лишь откидывается в сторону, чтобы притянуть меня к себе снова. Прижать спиной к своей мощной влажной груди. А я ведь даже не заметила, когда он успел снять рубашку.
Тимур утыкается носом мне в шею, делает глубокий вдох, а затем вдруг произносит:
— Прости.
— За что? - на автомате спрашиваю. Откат так сильно расслабляет, что меня клонит в сон.
— За то, что кончил в тебя. Не смог сдержаться. Со мной такое впервые.
Только сейчас понимаю. В порыве страсти не придала значения.
— Завтра я скажу Ане, и она решит этот вопрос.
Где-то глубоко внутри испытываю обиду. Но, в то же время, понимаю - говорить о детях сейчас не то, что рано - неприемлемо. Ведь я даже не знаю, что будет завтра.
А Абрамов все плотнее прижимает меня. Все сильнее зарывается носом в волосы.
Точно боится отпустить.
— Мне нужно в душ, - тихонечко произношу. Вряд ли я, правда, смогу подняться с постели.
— Завтра сходишь. А сейчас спи. Я очень устал.
