Подпрыгиваю на месте и хватаюсь за сердце, потому что пока разглядываю богача через глазок, он вновь с силой нажимает на дверной звонок, и тот громогласно раздается прямо над моей головой.
Я не знаю, как поступить. Уйти и проигнорировать? Вот только что-то подсказывает мне, Абрамов не отступит. Раз уж приехал, сам, своими ногами поднялся на пятый этаж, то на попятную не пойдет.
Значит, будет трезвонить. Разбудит Егора, мне придется сознаться во всем, и я понятия не имею, как мой парень отреагирует. И как поступит гость — тоже.
А мне не нужна лишняя шумиха.
Поэтому дверь все же решаю открыть. Надежды на цивилизованный разговор мало, но она все еще осталась во мне. Не станет же это животное насиловать меня прямо на пороге!
Или посмеет?!
Вздыхаю, чтобы немного успокоиться, и распахиваю дверь. Тут же упираюсь прямиком в пристальный недовольный взгляд. У Абрамова прямо на лице написано, что еще ни одна баба не смела разговаривать с НИМ в таком ключе.
Я ежусь оттого, как он смотрит. Сильнее запахиваю полы накинутого на пижаму халатика.
На что получаю циничную усмешку. Горящие черные глаза обжигают мою душу. Я уже жалею, что открыла дверь и не попросила помощи у Егора.
Абрамов делает шаг вперед. Очень уверенно. Мне приходится отступить назад, и вот незваный гость уже в моей квартире.
— Зачем вам это все? Чего вы добиваетесь? - смотреть в отливающие темнотой глаза невыносимо. Но я смотрю. Заставляю себя смотреть. Убеждаю, что мне вовсе не страшно, и я справлюсь.
— Ты так и не поняла? - отвечает с усмешкой.
Вместо ответа я поджимаю губы. Сознание очень неуместно рисует нашу первую встречу. И я будто снова чувствую на себе его руки. Хотя Абрамов пока стоит в стороне и держится на расстоянии.
— Тебя, от короткого ответа по моей спине поносятся мурашки. А в груди сжимается.
— Вам что, других мало? Я ведь уже сказала...
— Не мало, - грубо обрывает меня Абрамов. - Но сейчас я хочу трахать тебя.
— Я... - от жара, вдруг вспыхнувшего в теле, меня мутит.
— Соглашайся на мое предложение, кукла! Один звонок - и деньги на лечение твоей матери будут в клинике, - напоминает мне о содержании письма.
— Я уже дала ответ. И за два часа ничего не изменилось, - произношу почти уверенно, а у самой пересыхает в горле.
Понимаю, как тяжело находиться с ним наедине.
Еще один шаг, и моя квартирка вдруг становится катастрофически маленькой. Воздух разряжается, и кислород, похоже вскоре исчезнет совсем.
— Я дам тебе сверху. Это мое последнее адекватное предложение.
