От его цепкого взгляда бросает в жар.
Он не просто смотрит.
Касается.
И я чувствую эти прикосновения кожей. Взмокшей почему-то даже в самых неожиданных местах.
— Зачем вызывала?
Движения Абрамова уверенные и четкие. В отличие от моих. Мужчина по-хозяйски облокачивается о ближайшую к учительскому столу парту. И я на секунду задумываюсь, что такой огромный и мощный, он бы мог запросто раздавить ученический стул.
Да, права была Аня, это точно.
Дура я.
Сумасшедшая.
Нужно было сначала хоть немного больше узнать об отце Никиты прежде, чем на ковер вызывать.
Понимала ведь, что человек непростой. Но вот что от одного лишь его присутствия тело будет сковывать - и понятия не имела.
Зачем-то всматриваюсь ему прямо в глаза.
Это оказывается ошибкой.
Мне не нравится, как он смотрит. Пристально. Взгляд не отводит вообще.
Ну, ничего. Ничего. Сейчас расскажу ему про сына, и все закончится. Только духом нужно собраться.
— Да ты садись, - усмехается.
И я почему-то исполняю. Как по команде. Возвращаюсь на стул по его указке.
Точно, зверек в цирке.
— В общем, ваш сын, Никита, - выпаливаю быстро, лишь бы скорее вывалить на мужчину всю информацию и распрощаться. Навсегда, надеюсь, - на переменах он девочек трогает... за грудь.
На последнем слове мои щеки рдеют. Сложно говорить о таком, когда собеседник... красивый и наглый.
— Я понимаю, ему четырнадцать, переходный период, для подростков нормально, интересоваться противоположным полом, - голос срывается, и я на скорую руку перевожу дыхание, чтобы успеть сказать все, пока окончательно не задохнулась.
- Но должны быть какие-то границы и... нормы приличий. Вам с сыном нужно провести беседу. Рассказать о личном пространстве.
— И за этим ты меня сюда дернула? - лицо мужчины становится недовольным. - Ну, подумаешь, сиськи помял!
- Что? - меня почему-то трогают его слова. Откуда ни возьмись, появляется уверенность. -
«Подумаешь?». Вы разве не понимаете, что это дети? Они... - от возмущения у меня разве что пар из ушей не идет.
— Тебя, я смотрю, давно не трахали, учительница? - нахально заявляет папа Никиты.
— Что? - теряю дар речи. Мне же послышалось? Или он реально произнес это вслух?
— Не трахали, говорю?! Раз на такие мелочи внимание обращаешь, - подтверждает мои худшие опасения. Нахал еще и хам. Не удивительно, что его сын так общается с девочками -пример перед глазами. - Или ты в свои двадцать два еще целка? Какие на тебе трусики? Наверное, красные?!
Хотя, плевать. Лучше вообще без них.
