А во время основных торжеств должна быть именно такая. Оружейные магазины на время пребывания государя будут закрыты. На окна домов, мимо которых поедет кортеж, охрана всегда внимательно смотрит. И они, напомню, тоже обязаны быть закрыты. А крыши… Трудно представить подобное покушение. Баллистика пули такова, что попасть сверху вниз очень непросто. А как потом убегать? Только если на такой акт пойдет смертник. И вообще, честно говоря… На виду огромной толпы стрелок с ружьем карабкается на крышу и никто его не замечает? Невозможно!"
"Однако премьер все никак не хотел угомониться и продолжил расспросы:
– А если это будет солдат в строю? В каждом городе государь принимает парады войск гарнизона.
Все, словно сговорившись, скрестили взгляды на командующем войсками Московского военного округа, генерале от кавалерии Павле Плеве. По лицу военачальника даже пробежала нервная судорога – вспомнил, вероятно, что произошло в сентябре 1912-го на Бородинских торжествах…
Тогда во время смотра войск на Ходынском поле навстречу государю выбежал некий Бахурин, рядовой Второго Софийского пехотного полка.
В одной руке он держал прошение, а в другой – винтовку с примкнутым штыком! Нарушителя пытались задержать военный министр Сухомлинов, дежурный генерал-адъютант, другие офицеры, но безуспешно. Солдат удачно обежал их всех и уже приблизился к особе государя, когда был наконец остановлен великим князем Николаем Михайловичем.
Конфуз получился ужасный и немало попортил всем праздник.
Позже выяснилось, что рядовой пытался передать в августейшие руки бумагу, в которой просил освободить его от военной службы досрочно по семейным обстоятельствам. Чем нарушил сразу несколько требований уставов. Подавать прошения в строю запрещено. Покидать строй без приказа – еще более страшное военное преступление. Плюс сопротивление требованию начальства.
И полк, и весь московский гарнизон опозорились, тем более на глазах приглашенных гостей-французов! Плеве получил от государя выговор.
А несчастного солдатика предали военно-полевому суду, который лишил его всех прав состояния и приговорил к каторжным работам. Правда, история на этом не закончилась. Царь, которому отправили приговор на конфирмацию, то есть одобрение, Бахурина помиловал. И тот даже продолжил дослуживать свой срок. Но осадок, как говорится…
– Чертово семя! – зарычал генерал от кавалерии.
