А падать на него было больно. Особенно если не убиться сразу, а пробить лед не до конца, уцепиться за него и в последний момент начать барахтаться. Ведь, как известно, правильная мысля приходит опосля…
И вообще, пусть предполагаемый алкаш спасает себя сам! Как сказал однажды римский консул Аппий Клавдий, человек сам кузнец собственного счастья. Или несчастья. И если Бурлак – Ратманов – или Штемпель будет пытаться спасти всех и во все времена, то…
…Бывший полицейский взял себя в руки. Уверенной походкой быстро достиг соседнего моста через Москву-реку, приблизился к потенциальному самоубийце и облокотился на перила рядом с ним.
– Эй, уважаемый! А ну, полезай обратно, поговорим. – Георгий снова, нехотя, выполнял свою обычную работу.
– Вы кто такой? – с трудом выговорил суицидник заплетающимся языком.
– Ох, – вздохнул Ратманов. – Это очень сложный вопрос. Давай лучше о тебе.
– Какого лешего? – Не очень длинные фразы, из пары слов, давались собеседнику еще довольно сносно.
– Я просто не хочу, чтобы ты сейчас туда прыгал.
Есть и другие варианты развития событий.
– Какие?
– Например, поговорить. Возможно даже, я решу твои проблемы.
– А тебе что за дело?
– Работа у меня такая.
Пьяница вгляделся в потенциального спасителя замыленным подзатухающим взором. После чего широко улыбнулся и отпустил руки…
Такая реакция была только у Юры Бурлака да еще пары полицейских, с которыми он когда-то учился. А опер – он и в Африке опер, и в Москве 1912 года. Чужими руками, в данном случае идущими в комплекте с телом бандита Ратманова, он и зацепил суицидника за шкирку, продолжив держать бедолагу над водой.
Пьяница отчаянно сопротивлялся, махал руками и ногами и матерился почем зря. Но Бурлак и Ратманов совместными усилиями дождались помощи дореволюционных блюстителей порядка. С обеих сторон реки к ним уже бежали дворники и городовые. Свистели в свистки и с опозданием заклинали «не делать этого»."
"Потом оказалось, что Георгий подарил новую жизнь фабриканту N., владельцу пары заводов и пароходов.
Причиной свести счеты с жизнью, как водится, стали долги. Но еще более весомой – молодая любовница, которая ушла к одному из кредиторов. Два в одном, полный комплект, так сказать. Конечно, прыгавшему с моста можно было и посочувствовать. Но Ратманов, услышав его историю, почему-то подумал: «Мне бы сейчас его проблемы…» Георгий сидел на набережной, укутавшись в предоставленное полицией шерстяное одеяло, и смотрел вперед, ничего не видя перед собой.
