Жора даже протрезвел на время от осознания сего факта и проговорил уже вполне разборчиво:
– Господи, а ты, рыжая бестия, как тут очутился?
Георгий на всякий случай огляделся. Остальные вроде бы ему не мерещились. Значит, все происходящее было вполне себе наяву, а не во сне.
– Обманули вы меня, псы, – зловеще начал фартовый и тоже огляделся. Только, в отличие от Ратманова, ища глазами других полицейских либо возможные «эвакуационные выходы». – Тыщу обещали, когда я вас с веревок сымал.
И кинули, черти люстриновые. Говорили мне товарищи – не верь фараонам. А я… Ведь слово дворянина давали!
Последнюю фразу он выкрикнул истерично, чем сразу привлек внимание публики.
– Так обманул Двуреченский?! – Георгия самого это очень интересовало. – Не принес деньги в чайную?
– А ты будто не знаешь? – осклабился рыжий, отчего его рожа стала еще более неприятной.
– Нет! Расскажи… Это ведь он дворянин, у него средства есть, чтобы их в сберегательной кассе хранить.
А я такой же босяк, как и ты!
– А чего рассказывать? Нагрели вы меня с чиновником-то, решили, что я фраер какой-то, отпущу за просто так. Ты за него не прячься, хамово отродье, а дай ответ!
– Ну для меня новость, что Двуреченский тебя вокруг пальца обвел… И то, что ты на свободе… Думал, Викентий Саввич уж упек тебя… – решил блефануть попаданец, хотя чиновник для поручений ранее утверждал, что Лодыгу не тронут.
– Как посадили, так и вышел! – признался рыжий.
Ага… Все-таки недоговаривает Викентий, недоговаривает…
– Умаслил кой-кого из старых запасов, есть ведь воры честные, не в пример вам, христопродавцам… И вот он я, тута! – продолжил Лодыга.
– М-да…
Не придумав ничего лучше, Ратманов снова потянулся к штофу с водкой, пусть и пустому. Но рыжий бандит не дал ему этого сделать:
– Куда?! Руки на стол!
Георгий с удивлением увидел, как зашевелилась скатерть. А сместив голову чуть вбок, обнаружил и револьвер в руках Лодыги.
– Ты чего это удумал?
– Руки, говорю, на стол!"
"Ратманов послушно выполнил приказание. Тем более что руки от выпитого и так немного дрожали и ими хотелось на что-нибудь облокотиться. Но все-таки ситуацию нельзя было назвать нормальной, и Георгий продолжил:
– Я ведь полицейский теперь, лицо при исполнении. Совсем худо тебе будет…
– А тем более! Такую шавку легавую пристрелить – одно удовольствие! А теперь бумажник тоже на стол.
