Выйдя на улицу, председатель комсомольской организации Котлов тракторист совхоза имени Ильича имевший революционное имя Коммунар увидел подъехавший неизвестный автомобиль, из которого вышли два военных в пятнистой зеленой форме и направились к входной двери.
Зинченко выйдя из машины, увидел гражданских, одежда у них была явно древняя, значит это местные из 1938 года, сделал для себя вывод Зинченко. Местные бурно о чем то разговаривали, но увидев его, замерли и собрались в кучку.
— Товарищи, что происходит, почему у вас такой возбужденный вид? — спросил Зинченко.
Коммунар сделал глубокий вздох и вышел вперед.
— А то, товарищи военные, пусть вы и захватили нас в плен, но вы не можете заставлять нас слушать вашу белогвардейскую пропаганду — эту фразу председатель комсомольского актива злобно выплюнул в лицо Зинченко, после чего опустил голову. Разгоряченный комсомолец был готов ко всему, он знал, как белогвардейцы поступали с комсомольцами и членами партии. Расстрел или пытки, но Коммунар был готов к смерти, вчера под завалами у него погибла вся семья.
Из огромного числа людей, что проживали ранее за валом в ближайших хуторах из-под завалов вытащили чуть больше 800 человек. Раненных и больных отправили в Ленинград, вторую партию собирались отправить сегодня.
— Какую пропаганду? — переспросил Зинченко, он ехал, чтобы выступить перед выжившими жителями Котлов, перед людьми из 1938 года, а тут пропаганда, как пафосно говорит этот комсомолец, значит случилось что-то действительно непонятное.
— Там — комсомолец показал рукой на дверь — ваши, агитируют свергать товарища Сталина и…
— Чего? — грозно рыкнул Зинченко.
Комсомольский лидер даже договорить не успел, как широкоплечий дядька, сдвинув его с дороги прошел в клуб, а за ним вытаскивая из кобуры пистолет, прошёл второй военный. Водитель в это время вылез из машины, достал какое то оружие похожее на обрез винтовки с большим рожком и встал возле машины.
До трибуны было метров пять и пока Зинченко продвигался к трибуне он слышал слова Еблинского, не хорошие такие слова.
— На оборонной мощи Красной армии отрицательно сказались репрессии против командного состава Красной Армии, просчеты в военном строительстве бездарных Сталинских генералов и маршалов, в определении вероятных сроков начала войны, и прежде всего в сосредоточении большей части Германской армии у новой государственной границы, чтобы ударить по Германии первыми, но Гитлер опередил Сталина, в результате чего мы понесли огромные жертвы.
