Записал? Мне нужны все его передвижения за последние три месяца, — чеканю сурово и диктую всю имеющуюся информацию.
Ладно, с четой Кобылиных мне все ясно. Пусть идут к чертям, где им и место. Оба…
Однако остается кое-что, заставляющее мое сердце болезненно сжиматься.
Машинально перебираю пальцами страницы фальшивого паспорта Екатерины. Легко провожу подушечками по графе «Дети».
Машенька…
Не задумываясь, набираю Влада. Брат вздыхает тяжело, но не отключается. Кажется, уже привык к моим неожиданным звонкам посреди ночи.
— Что, Дима? — тянет бесстрастно.
— Помнишь ту лабораторию, где я делал тест на отцовство? — начинаю издалека. — Только не заводи, пожалуйста, старую пластинку о честности сотрудников и прозрачности анализов! — спешу прорычать, чтобы Влад не успел начать спор. — В лаборатории сохраняются результаты?
— Конечно! — отзывается он мгновенно.
Выдыхаю, но тут же напрягаюсь всем телом. Предыдущий тест мне прислали по почте. Тогда я не придал этому значения. Наоборот, удобно. Я сам охотно согласился на ""доставку"", когда лаборант предложил такой вариант.
Но теперь начинаю сомневаться, что принял правильное решение…
— Мы можем попросить, чтобы прислали повторно? — пытаюсь сформулировать мысль, но вдруг осекаюсь. — Хотя нет! Не так. Лучше поедем прямо туда и выясним все на месте. Сейчас. Чтобы не успели выкрутиться, — делаю паузу. — Пожалуйста, Влад.
Последние слова даются мне с трудом. Никогда ничего не прошу. Терпеть не могу зависеть от кого-то. Но сегодня необходимо сделать исключение.
— Хорошо, — задумчиво соглашается брат. — Дима, а что случилось?
— При встрече расскажу, — бросаю быстро и отключаюсь.
Глава 7
Екатерина
— Ди-им, — шепотом разрываю сумрак и провожу рукой по постели.
Рядом со мной — пустая, остывшая подушка. Ее холод, кажется, обжигает мою ладонь, проникает под кожу, заставляя всю меня покрыться ледяной коркой.
Осматриваюсь. Меня настораживает то, что я совершенно не помню, как добралась до своей комнаты. Я ведь твердо намеревалась дождаться Диму, увидеть его, поговорить.
Я почти решилась открыть ему правду, четко понимая, что она повлечет за собой лишь гнев и недоверие. Но жить во лжи с человеком, который мне дорог, я не могу. Дима имеет право знать. Все, кроме рокового имени. Личность врага я раскрою ему позже, если он даст мне шанс.
Я готова выслушать последний приговор Щукина и покинуть этот дом навсегда. Глупо надеяться на его прощение. Особенно, когда я не уверена, что вообще что-либо значу для него.
