Сейчас я веду себя естественно, посвящая Маше всю себя, без остатка, дарю ей положительные эмоции, на которые, оказывается, еще способно мое очерствевшее сердце.
Не скажу, что мы с малышкой на сто процентов справились с миссией «попробуй кабачок», но по крайней мере приложили максимум усилий.
Вздыхаю тяжело, глядя на перемазанную Машеньку, а она, в свою очередь, сонно трет глазки. Тянусь за салфетками и вздрагиваю, словно током пораженная, когда моя рука соприкасается с чужой ладонью. Прохладные пальцы ведут вверх к моему запястью, но потом останавливаются.
Растерянно смотрю на Диму, а он просто берет салфетки и, придвинувшись к Маше, начинает аккуратно вытирать ее личико. Ребенок морщится и хихикает, не сводя своих темных глаз-бусинок с Щукина. От такой ее преданности мне становится больно. Малышка ведь только начинает узнавать Диму, доверяется ему, привыкает…
«Что ты делаешь? Хватит играть в заботливого папу, чертов лицемер!» — хочу закричать в его красивое, но наглое лицо.
Однако подавляю неуместный гнев, который грозит рассекретить меня и мои истинные мотивы.
Делаю глубокий вдох, шумно выдыхаю. Дожидаюсь, пока Щукин закончит показуху, а после — сама беру Машу на руки и уношу в комнату, демонстративно закрывая за нами дверь.
Машенька, утомленная дневными приключениями, засыпает на удивление быстро. А у меня появляется свободное время, да только я понятия не имею, что с ним делать! На кухне остался Дима, последний, кого я вообще хочу видеть сейчас. Значит, буду сидеть затворником в спальне, голодная, но несломленная.
Так я думаю ровно до того момента, пока не слышу тихий стук в дверь. Пулей выскакиваю из комнаты, переживая, чтобы шум не разбудил Машу, и сталкиваюсь с Димой. Прикрыв за собой дверь и оперевшись об нее спиной, хмуро смотрю на мужчину. Он совсем близко, да еще и укладывает руку на деревянное полотно возле моего плеча.
— Поговорим о вчерашнем, Кать? — виновато шепчет, пока я тону в его чересчур нежном медовом взгляде.
Неужели он настолько раскаивается? Или опять играет, пытаясь подавить мою волю?
— Не о чем говорить, — опустив глаза, мямлю я.
— Все нормально.
Нащупываю ручку двери и пытаюсь развернуться, чтобы сбежать в комнату, но Щукин мгновенно предугадывает мои намерения. Свободной рукой обхватывает меня за талию, а сам придвигается вплотную, впечатывает мое тело в деревянную поверхность, дезориентируя и обездвиживая. Я замираю и устремляю растерянный взгляд на мужчину.
