Но при этом всматриваюсь в ее раскрасневшееся от слез лицо, широко распахнутые глаза, обрамленные подтеками туши. И у меня внутри что-то скребет. Наждачной бумагой. Медленно, но упорно.
Понимаю, что действительно не хочу терять моих котят: строптивую, загадочную Катю и милую, светлую Машеньку. Я так привык к тому, что они рядом, что принимаю это как должное. Не представляю, как раньше жил без них. Словно не было того периода моей биографии.
Сейчас все иначе.
Возвращаясь домой, я всегда знаю, что меня встретят. Звонким детским смехом.
Или пронзающим душу жалобным плачем. Разбросанными игрушками. Оставленной на столе кружкой, потому что Катя слишком торопилась к дочери. Если повезет, то смогу быть удостоен легкой улыбки жены. Впрочем, согласен даже на фырчание и очередные скандалы.
Скрипучие качели, американские горки. Но я не смогу без них. Попахивает мазохизмом."
"Вопреки здравому смыслу, хочу, чтобы весь этот хаос продолжался. А если я жажду чего-то, то обязательно беру. Привычка, условный рефлекс.
Обнимаю Катю, хрупкую, дрожащую то ли от холода, то ли от пережитых эмоций. Неожиданно для самого себя думаю о том, что ее нужно защищать, жалеть, оберегать. Не отходить от нее ни на шаг. Заставить забыть прошлое, отпустить боль, о которой она молчит.
Подхватываю измученного котенка на руки и несу в комнату. У нее почти не осталось сил сопротивляться. Доводит себя, грызет изнутри. А я ""помогаю"" ей самоуничтожаться. Наверное, хватит!
Укладываю Катю в постель, будто ценнейшую ношу.
Сбросив пиджак, устраиваюсь рядом. Сгребаю недоумевающую девчонку в охапку и заключаю в кольцо своих рук. Потому что хочу. И не привык себе ни в чем отказывать.
— Зачем, Дим? — шепчет Катя, боясь разбудить Машу, и утыкается носом мне шею.
Измученная, податливая, бесконечно несчастная. Больно быть рядом с ней. И тепло одновременно.
— Что «зачем»? — так же тихо спрашиваю я, обнимая горе-жену крепче.
Наш разговор начинается странно, но я и этому рад: зато не кричим друг на друга.
— Зачем ты здесь, со мной? — выдает после паузы.
— Ди-им… — поднимает на меня заплаканный взгляд.
— Хочешь, чтобы я ушел?
Внимательно всматриваюсь в ее лицо. Красивое, несмотря на следы недавних рыданий и отсутствие макияжа. Не выдержав, целую холодные от слез щеки. Замечаю, как Катя прикрывает глаза. Тает, но слишком медленно.
Жду ее ответа. Напряженно, нервно. Потому что сам не готов уходить.
— Не знаю, — тяжелый вздох. — А ты хочешь, чтобы мы остались? — парирует она.
