Подменный князь. Дилогия (СИ)

Ага, очень хорошо! Мой выстрел был признан боем, поединком, в котором я поразил врага. Это была хорошая новость, а плохую новость Вяргис сообщил мне тотчас же.

– Теперь девушка опять твоя, – сказал он миролюбиво. – До тех пор, пока ее не захочет отобрать у тебя кто-нибудь еще.

Любава приблизилась ко мне и встала рядом. Она еще вся дрожала, и я, поддавшись внезапному порыву, крепко обнял ее за плечи, прижал к себе. Я вдруг понял все, как-то одним махом охватил в своем сознании, где я и что произошло. До этого, весь предыдущий день до меня не доходило со всей ясностью и простотой то, что докатило только сейчас.

Накануне я действовал во многом механически, как бы плыл по течению событий, следуя за обстоятельствами. Наверное, последняя встряска с Жданом и моим выстрелом в него, сделанным от полного отчаяния, поставила все на свои места.

Где я оказался? Что со мной? Для чего это и ради чего? Кто даст ответ?"

"Мир, где я оказался, совсем не похож на мой. И далеко не только тем, что здесь нет автомобилей и аспирина, мобильников и пистолетов.

К этому как раз еще можно было бы привыкнуть, но дело обстоит значительно хуже. Мир этот не похож во всем. Люди здесь по-иному мыслят, иначе общаются друг с другом, здесь царят непривычные и непонятные мне законы жизни.

Это далекое прошлое? Или одна из параллельных реальностей? Этого я определить не мог. Но ясно было, что мир этот – языческий, с чуждыми мне нравственными законами, с непостижимыми для меня понятиями о добре и зле.

И в этом мире я совершенно один, и есть у меня только один близкий человек, который тянется ко мне, нуждается во мне.

Человек, которого я могу защитить, согреть и накормить. Эта вот девушка!

То, что Любава волею судьбы оказалась красавицей, было приятным, но привходящим обстоятельством, о котором я из скромности предпочитал не думать вовсе.

– Ты сильно испугалась? – спросил я девушку, которая буквально приникла ко мне всем телом.

– Сильно, – призналась она. – Я не думала, что ты сможешь одолеть этого Ждана. Он приставал ко мне еще до сна, когда я отходила от костра.

Но я тогда вырвалась и убежала к тебе, и он не посмел… А теперь… Теперь…

– Ладно, успокойся, детка, – сказал я, придавая своему голосу уверенность. – Подумаешь, какой-то немытый Ждан. Больше он к тебе не полезет, и никто не полезет – я не дам тебя в обиду.

Рядом с Любавой я ощущал себя сильным и смелым, но это опасное чувство – оно может привести к безрассудству. Кроме того, мне захотелось быть еще и благородным.