Подонок. Наследие

Но мои враги страшнее него.

Шахов был одним из приближенных Аккиева. И репутация у него еще в те времена была далеко известна всем в наших кругах. Он зверь! А как только Лехин тесть отошел от дел, то Шахов прогнул под себя чуть ли не половину города. И даже мой отец, как бы он ни старался не показывать этого, всегда знал, что рано или поздно ему придется сдаться.

За Шаховым стояла крупная шишка, имени которого до сих пор никто не знает. Но точно всем известно, что этот человек крутится в высших кругах.

— Не сомневаюсь, что каждый из вас готов прикрыть от пули меня или Олю, если на то пойдет, но вы должны понимать, что этим дело не закончится.

И свои проблемы я должен решить сам. Как и о своей жене я в силах позаботиться. Но я не говорю, что вы должны стоять в сторонке. Потому что пока я буду разбиться со своими врагами, я должен знать, что Принцесса в безопасности. Но защищая ее, не пытайтесь вмешиваться туда, где вам не рады. Иначе пострадать можете не только вы, но и вся семья. Вплоть до детей. И я не угрожаю, я просто даю совет, потому что знаю, с кем мне придется иметь дело, а вы нет.

Я благодарен им за то, что они готовы принять меня в свою семью и дать защиту. Но кем я буду, если соглашусь прятаться за их спинами, подвергая опасности? Моя жена мне никогда не простит, если из-за моих разборок пострадает кто-то из ее близких.

И я готов принять помощь, но только если она будет заключаться в защите моей любимой женщины и ребенка, что она носит под сердцем. Большего я от них принять не могу.

— Ты, кажется, не понял, сынок.

Соколовский — старший встает со своего места и подходит ко мне. Его рука ложится на мое плечо и несильно сжимает.

— Я уверен, что ты веришь в то, что справишься сам, но мы семья и в беде тебя бросать не собираемся. К тому же твоя жена просто не позволит нам этого сделать. Но я думаю, что ты и сам это прекрасно знаешь. Оля молода и импульсивна, но она тебя любит.

Это все, что я смог произнести. И хотя мужчинам не положено плакать, но в этот момент болезненный ком сжал горло.

Я рос без отца, и каждый день, как бы мне ни хотелось этого признавать, мечтал о том, что он вернется за мной. Но когда это произошло, я так и не сумел ему простить предательство. И пускай, незадолго до его смерти, мы вроде бы нашли общий язык, я не чувствовал себя любимым сыном. И не чувствовал себя дома.

Сейчас же, даже зная, что мой тесть готов в любую минуту меня пристрелить. Его ружье как раз под рукой.