Подонок. Наследие

— Как часто? — спрашивает у меня, а сама тем временем набирает чей-то номер.

Хотя, я уже, кажется, догадалась, чей.

— Каждые пять минут. — отвечаю ей и продолжаю натягивать на себя кофту.

— Артем, срочно езжай домой. Мы рожаем!

Закатываю глаза. Уверена, папа примчится очень быстро. Хотя меня удивляет то, как сильно они оба переживают, словно сами никогда через это не проходили. Между прочим, у них трое детей. И как бы паниковать так они не должны.

— Говорила же, что надо было лечь на сохранение. — говорит мама, хватая мои сумки, приготовленные для роддома и проверяя все ли на месте.

— Мамуль, я просто рожаю, а не умираю. Не надо так паниковать.

— Ты уже оделась? — игнорирует мои слова. — Пойдем, спустимся вниз. Скоро папа приедет.

Улыбаюсь и топаю за ней, придерживая одной рукой живот, а второй держусь за поручни, тихо спускаясь по лестнице. И не успеваем мы открыть входную дверь, как видим, что во двор уже заезжает автомобиль отца. Не удивлюсь, если завтра придут штрафы за нарушение дорожного движения.

— Ты хотя бы пристегнут был? — смеюсь, увидев отца.

— Само собой. — улыбается в ответ. — Готовы?

— Да, вот держи сумки. — мама отдает ему мои вещи, а потом поворачивается ко мне. — Пойдем, родная, еще немного и мы будем в больнице.

— Главное, чтобы папа не гнал сильно. — говорю достаточно громко, чтобы он услышал.

— Не переживай, я буду аккуратен.

Он и правда ехал очень аккуратно. Даже скорее плелся, как улитка. Но каждый раз, когда я издавала стон, корчась от боли, лицо отца бледнело, и он пытался ускоряться, за что получал нагоняй от мамы.

В больницу мы прибыли через минут двадцать или тридцать. Нас там уже ждали. Мама успела позвонить. Меня поселили в отдельную палату, и через минут десять зашла моя акушерка. Провела осмотр, после которого сделала заключение, что я пока не рожаю, но уже скоро.

Мама все это время была рядом и кивала после каждого слова моего врача. Папа же остался в коридоре и ждал очередных указаний от своей жены.

К тому же за это время он успел позвонить моим братьям, что, как по мне, было лишним. Но уже через час вся моя семейка была здесь. Снохи говорили, что бояться нечего, хоть это и больно, но я забуду об этом сразу же, как прижму своих малышей к своей груди. А братья пытались шутить, хотя я видела, что они тоже переживают.

Но самым большим шоком для меня было, это когда в мою палату вошел Багров. Он сделал это тогда, когда все мои родные вышли.