Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

После этого он большим пальцем грубо провел по моим губам и охрипшим голосом сказал:

— Аккуратнее с зубами, Попробуешь укусить и это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Я понимала, что Медичи не преувеличивал и голословным не являлся. Все, что он сказал, парень обязательно выполнит, но, тем не менее, когда он прислонил головку к моим губам и надавил, намекая, чтобы я открыла рот, я этого не сделала.

Наоборот, я дернулась, словно меня обожгло огнем и тут же отвернулась.

— Значит, ты не хочешь по-хорошему, — уже эти слова стали некой чертой, за которой меня ожидало то, чего я никогда бы не позволила Медичи.

Я изо всех сил пыталась вырваться, но Медичи, будто перевоплотившись и став самим Дьяволом, не давал мне ни малейшего шанса остановить его. Он вновь сжал пальцы на моей шее. Недолго, но очень ощутимо и больно. Воздуха не хватало и я начала задыхаться.

— Будешь пытаться сопротивляться и я сделаю тебе очень больно, — он отпустил мою шею и я тут же сделала несколько глубоких вдохов, уже в следующее мгновение ощущая, как Медичи пальцами сильнее открыл мой рот и, придерживая зубы, чтобы я их не сомкнула, скользнул головкой по моему языку.

Я вновь дернулась, замычала и закричала, что было крайне проблематично сделать, учитывая то, что Медичи меня ни грамма не жалел и сразу вставил глубоко, так, что я тут закашлялась.

— Не нужно делать вид, что ты делаешь это впервые. В жизни не поверю, что тебе ранее никто в рот не вставлял, — Винченсо высунул, но лишь ненадолго. Дал мне сделать два вдоха, после чего моих губ вновь коснулся его член, тут же проскальзывая внутрь рта.

У меня даже в поцелуях не было нормального опыта, поэтому то, что делал Медичи, было для меня непонятной дикостью. Чем-то ненормальным и не укладывающемся в уме. То, от чего нервы шалили и щеки пылали. Хотелось только одного — закричать «остановись» и отстранить от себя парня, чьи грубые и практически болезненные движения. разрывали мое самообладание на части.

Я вырывалась изо всех сил. Пыталась бороться до последнего, но все это Медичи пресекал на корню.

Видел, что я пыталась отстраниться и вновь рукой сдавливал горло, или пальцами сжимал волосы, собранные в пучок, после чего дергал за них, так, что у меня перед глазами все плыло. За малейшую попытку противиться ему, Винченсо показывал мне, что такое настоящая боль, из-за чего мое тело то и дело прошибало это неприятное ощущение и вся борьба, несмотря на то, что я вкладывала в нее все силы, казалась вялой.