Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

Или это сделала Фелиса? Вот почему она подложила мне записку в шоколадку, а не оставила ее в квартире? Может, знала, что все сгорит?

Время шло. Я знала, что уже скоро с меня снимут гипс и начнется период реабилитации. Открытых ран не было, но из-за комы и переломов ног мне следовало стараться, чтобы полностью вернуться в прежнее состояние.

Часто по ночам меня касалась депрессия и я думала о Фелисе и о том, что вообще произошло. Ее больше нет и я теперь не я. Жить под именем умершей сестры и каждый день слышать ее имя.

Я все вспоминала предсмертную записку Фелисы и неистово злилась на того, кто в университете сделал с ней нечто страшное. Именно из-за этого все произошло и я обещала себе, что как только полностью приду в себя, поеду в Милан и в университете узнаю, что это был за человек, после чего отомщу ему. Уничтожу.

Правда, в те дни, я даже не могла предположить насколько страшному человеку мне уже вскоре придется противостоять будучи под обликом Фелисы.

Время, которое я провела в больнице, стало казаться мне сущим Адом. Запах и вкус лекарств, белые стены и тишина палаты. От этого всего хотелось ругаться во весь голос и лезть на стены. Или, может, впить чего-нибудь невыносимо крепкого.

Приходить в себя после комы сложно и порой создавалось впечатление, что тело мне больше не принадлежало, но еще хуже становилось от тех мыслей, которые каждый день рвали мое сознание.

Я все думала о Фелисе. В последние годы мы уже не были близки так же, как прежде и за то время, которое она провела в университете Милана, я свыклась с мыслью, что мы не всегда будем рядом друг с другом. Жизненные пути нас разведут. Но как принять ту мысль, что ее вообще больше нет? Я углублялась в эти размышления, а потом отталкивала их от себя.

Я так же думала над тем, как теперь жить мне и маме, но тут все было не менее сложно.

В итоге, за время реабилитации, просто для того, чтобы не сойти с ума, я зацикливалась на том, что меня разгрызало изнутри. А именно — злость. Меня жгло от ярости при мысли, что где-то безнаказанно ходил человек, который довел Фелису до такого состояния и больше всего на свете я хотела, чтобы его настигла участь похуже той, которую получила моя сестра.