Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

Следующим моим воспоминанием было то, что я вся растрепанная и с разбитыми костяшками, которыми пару раз ударила о бетон, стояла в аптеке и покупала уже не только обезболивающее, но и антисептик с лейкопластырями.

По возвращению в хостел я поняла, почему все тело болело. У меня поднялась температура. При чем, наверное, довольно сильная. Я упала на кровать и заснула.

== Через день, когда мне слегка полегчало я всерьез задумалась над тем, чтобы вернуться в Дзоньо. Нет, от своего желания отомстить я не отказывалась.

Я купила билет на автобус и поплелась в хостел собирать вещи. Правда, когда я уже складывала остатки своей одежды в сумку, за моей спиной раздался мужской голос:

Я обернулась и увидела высокого и довольно массивного мужчину устрашающего вида. Одет он был в деловой костюм черного цвета и, судя по акценту, по национальности являлся немцем.

— Нет, — я отрицательно покачала головой, с подозрением посматривая на этого немца. Но любопытство все же брало свое. — А вы кто? Я знаю Фелису. Она вышла и вернется только вечером, но я могу сказать ей, что вы приходили и обязательно передам по какому вопросу Фелиса вам была нужна.

— Сеньора Гвидиче. вам запрещено покидать Милан, — мужчина пропустил мимо ушей мои слова и ясно дал понять, что его предыдущий вопрос был лишь формальностью.

— Почему? — я недоуменно приподняла бровь и бросила беглый взгляд в сторону двери. Эта комната в хостеле была рассчитана на восемь человек, но пока что в ней жила только я и мне было как-то не очень спокойно находиться наедине с этим суровым мужиком. — Кто мне запрещает покидать Милан?

— На эти вопросы я ответить не могу, — немец склонил голову набок. — Но вам лучше не совершать опрометчивых поступков.

— Вы мне угрожаете? — я нахмурилась.

— Нет Просто даю совет, — мужчина качнул головой. — Вы ведь сегодня купили билет в Дзоньо. Там живет ваша мама и ее сестра. Попытаетесь поехать к ней и будьте уверены, не доедете. Вас вернут.

— Хорошие у вас советы, — я саркастично фыркнула и все же сделала шаг назад.

Именно в этот момент, когда мне ясно давали понять, что из Милана я уехать не смогу, я стала ощущать, что дела мои хуже некуда.