Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

Зато, если бы я разозлила Медичи еще сильнее, точно получила от него новую порцию боли в каком-нибудь уединенном месте.

Я послушно подошла к Винченсо, но голову опустила, чтобы он не увидел острое неповиновение в моих глазах.

— Куда он отвез тебя? В отель? Или поимел тебя прямо в машине? — спросил Медичи. Его лица я не видела, но просто слыша голос парня сейчас для себя ощущала сильную опасность. Нечто дикое и бесноватое происходило с ним.

— Мы с Ксианом просто поговорили, — я все же попыталась оправдаться.

— Я прекрасно знаю о том, как Ты «разговариваешь». Только и можешь, что ложиться под мужиков, — я ощутила, как моего лица коснулся сигаретный дым, сорванный с губ Медичи.

Никогда не любила стоять настолько близко к нему, ведь каждый раз, находясь рядом с этим Громадиной ощущала себя крошечной и необычайно маленькой. А.

Медичи, наоборот, всегда тянул меня поближе к себе. Бывало такое, что, пока мы находились в одной компании, Винченсо садил меня рядом и свою массивную ручищу клал мне на плечо так, что ладонь слегка касалась моей груди.

Я шипела, вырывалась и кидала на него недовольные взгляды, говоря парню, чтобы он перестал меня лапать и убрал руку. На это Медичи всегда отвечал одинаково.

Вновь называл меня Мелкой и, оскалившись, сообщал, что я зря переживаю, ведь груди у меня не нет, а, значит, ни к чему такому он не прикасался. В такие моменты я была готова убить его.

При чем, Медичи тянул меня к себе лишь после того, как выпивал не меньше полулитра крепкого алкоголя.

Будучи трезвым он, наоборот, держал меня подальше от себя, а, выпив, что бывало не так уж и часто, словно по традиции заставлял быть рядом с ним. Я ненавидела такие моменты, еще и потому, что ощущала себя комнатным зверьком, которого хозяин решил недолго подержать около себя.

Да и Медичи никогда не был аккуратным. Разговаривая с кем-то, он мог убрать руку с моего плеча, а потом увлеченный разговором, будто бы не замечал того, что его рука могла лечь на мою коленку, бедро или талию.

Я опять бушевала и негодовала от того, что Медичи меня лапал, а он вновь говорил, что я плоская и у меня нет того за что можно было бы подержаться. Да и вскоре он покидал компанию, чтобы уединиться с весьма красивыми девушками. Он всегда выбирал себе шикарных партнерш на ночь с длинными, черными, вьющимися волосами и шикарной фигурой. А я плоская и частично облапанная, продолжала сидеть униженна им. Как же я ненавидела Винченсо в такие минуты.