Уже сейчас Адриано Медичи может оставить на него ситуацию с Каморрой, ведь знает, что Винченсо поступит так, как нужно, — сказал Ксиан, а для меня его слова стали ножом, больно врезавшимся в сердце.
Да, Винченсо станет хорошим доном. Мешала только я.
Медичи часто звонил мне, но пока что мы разговаривали лишь о том, как у меня дела. Пока что он не возвращался к той теме, которую мы обсуждали в первый день, когда Ксиан отдал мне мой телефон. Но он часто повторял, что скоро разберется со всеми проблемами и заберет меня.
А я опасалась этого дня, ведь самую главную проблему Медичи решить не сможет. Проблему того, что нам нельзя быть вместе.
Что он будет делать со мной? Вечно прятать от стальных? Все тайное рано или поздно становится явным.
Я запрещена его кодексом. Тем, что Медичи учили соблюдать с самого детства.
Поэтому, я не знала, как поступать дальше. Да и со своими чувствами еще не разобралась. Разговаривая с Винченсо, делала вид, что, да, согласна быть с ним и не показывала парню, как меня разрывало от противоречивых эмоций.
Потому, что я, черт возьми, не хотела, чтобы он рисковал собой.
Ему же уже предназначено быть доном. Великим человеком, а он собирался рисковать всем. Положением, статусом, жизнью.
Поэтому все эти размышления меня мучали и хуже было то, что Буджардини не успокаивался. Он опять звонил мне.
— Зря ты тогда не сделала так, как я говорил. Я был бы с тобой мягче. Возможно, мягче, — теперь его голос был холодным. Неприятным.
— Зачем ты пытался украсть меня? — я уже обращалась к Буджардини на «ты», ведь больше у меня к нему никакого уважения не было.
— Чтобы отомстить? Так мелочно.
— Ты скоро окажешься у меня. Наверное, Винченсо будет жаль, расставаться с тобой, но ему придется это сделать, ведь я сделаю так, что он больше не сможет подойти к тебе.
— При чем тут Медичи? Между мной и им ничего нет и не было, — я не хотела, чтобы он знал о моей связи с Винченсо. Не желала, чтобы Буджардини воспользовался этим против Медичи.
— Ты жила в его доме.
Дочь мне рассказывала, что он проводил ночи в твоей спальне.
— Видно дочь у тебя ревнивая фантазерка. Придумала то, чего нет. Я для Винченсо только подруга детства.
— Значит, говоришь, что он тебя не трогал? Ты еще девочка? Тем лучше. Люблю девственниц.
Я поперхнулась воздухом.
— Что? — переспросила, округлив глаза.
— Ляжешь под меня.
— Сам под себя ляжешь, — произнесла очень «умную» фразу, после чего отключила звонок.
Мужчина часто звонил. Сразу я отвечала.
