Потрать на это время… — не говорила. Хрипела. — Я ничего не скажу.
— Маленькая дрянь, — Буджардини наотмашь ударил меня по лицу. — Ты сдохнешь в мучениях.
— Очень страшно… — пробормотала. Подрагивающие губы растянулись в улыбке. Тусклой и еле заметной, но искренней.
Перед глазами темнело и с каждой пролетевшей секундой, я все больше ощущала горечь от понимания того, что, возможно, уже скоро наступит конец. Мой конец. Возникнет момент, когда вновь закрывая глаза, я больше никогда их не открою.
Мир продолжит свое движение, но меня в нем не теперь будет. Я не встречу новое утро и не провожу очередной день. Не почувствую на коже прохладное дуновения ветра и не погреюсь на солнышке. От этого в отдаленных уголках сознания начинало буйствовать отчаяние, но его полностью перекрывала невесомая, но такая приятная радость, возникшая благодаря надежде, что Винченсо выпустят и он будет жить. Нет, не так. Не надежда, а уверенность. Все будет хорошо. Уже не со мной, но с ним.
Где-то в отдаленных уголках сознания вспыхивал страх. Боязнь просто исчезнуть и оставить после себя лишь холодное тело, но, прикрывая веки, слышала в голове произнесенное хриплым голосом Винченсо «Мелкая» и мне становилось легче.
«Мелкая, спустись ко мне…»
«Сядь в машину, Мелкая. Будешь ходить ночью одна и ничем хорошим это не закончится…»
«Твою мать, Мелкая, как ты ешь конфеты? У тебя шоколад даже на переносице…»
«Мелкая…»
— Громадина, — еле слышно пробормотала пересохшими губами.
Последняя нить сознания ускользнула и я окунулась в бескрайнюю темноту. Уже тут не было голоса Винченсо. Лишь пустота, холод и одиночество. И мне так плохо. Хотелось вернуться к свету. Опять хотя бы украдкой услышать голос Медичи. К черту дуновение ветра и лучи солнца. Пусть даже в темноте, но я хотела услышать это «Мелкая». На большее уже не рассчитывала. Поэтому, в этом мраке бежала и блуждала, пока вновь не вынырнула на свет. Но, как оказалось, не благодаря своим силам.
Меня опять тряс Буджардини.
— Тварь! — кричала он, возвышаясь надо мной. — Тебя подослал Ян? Да?
Он разъяренно скомкивал какие-то бумаги и ходил вокруг меня. Я все еще лежала в ванной на плитке, перепачканная своей кровь, вытекшей с ладони. Наверное, оставленная тут умирать, пролежала не меньше нескольких часов. Отсюда видела окно в спальне. Когда последний раз теряла сознание, только начинало вечереть, а теперь на улице было темно.
