Он отобрал свободу и теперь игрался мной, словно марионеткой. Куклой, у которой просто не могло быть своих желаний и она должна была подчиняться тому, чего хотел хозяин. А он хотел смотреть и не позволял прикрыться.
Горечь стала сильнее и я прикусила губу. Отвернулась и на эмоциях, очень-очень тихо, произнесла слова предназначенные мне:
— Нужно было не бояться за свою девственность и согласиться на его помощь, — имела ввиду Ксиана. Его предложение помощи и заинтересованность моим телом.
Бывает такое, что слова становятся причиной ужасных событий. Эта моя фраза как раз стала чем-то подобным. Тем, что способно перечеркнуть правильные намерения и толкнуть на уничтожение и саморазрушение. Лишь разума и смести с ума.
Я не предполагала, что Медичи отреагирует на эти мои слова. Вообще не думала, что он их расслышит, но ошибалась.
— Повтори, — еще никогда в жизни я не слышала, чтобы голос человека настолько быстро менялся, наполняясь жуткими рычащими нотами.
Винченсо вновь сжал мои волосы в своем кулаке и дернул за них с такой силой, что у меня чуть искры из глаз не посыпались. И все это лишь для того, чтобы заставить меня опять посмотреть на него.
— Ты что творишь?.. — вскрикнула.
— Повтори, что ты только что сказала. На чью помощь ты должна была согласиться и причем тут твоя девственность? Ты с каким-то мужиком связалась? — агрессия амплитудой возрастала, начиная хлестать по мне острыми хлыстами.
— Он тебе помощь, а ты ему себя?
— Отпусти! Черт, Громадина…
Наверное, нужно было ответить как-нибудь иначе. Попытаться утихомирить просыпающегося в Медичи зверя, но я не смогла. Он настолько сильно сжимал мои волосы, что кроме этой боли я ни о чем другом думать не могла.
— Говори. Отвечай на мои вопросы!
— Да что на тебя нашло? С ума сошел?
— Что на меня нашло? — его пальцы коснулись моего запястья и с силой стиснули, заставляя вскрикнуть и убрать руку от плеча парня.
Он сделал шаг назад и просто столкнул меня с себя, из-за чего я упала на мокрую траву. Но при этом, руки от моих волос он не убрал. — Стоило мне какое-то время не наблюдать за тобой, как ты тут же нашла себе мужика. Шлюха, — последнее слово прозвучало так, словно Винченсо им меня клеймил.
— О чем ты вообще говоришь? — оторопело спросила, чувствуя, как в груди, в унисон сердцу, забарабанил страх. — Никого я себе не нашла.
