Правда, Батиста не сказал, что будет, если его отец решит, что я не нужна. Я как-то слышала, что человек он крайне суровый и очень страшный. Но, да, пока Винченсо был подручным, отец Батисты являлся на одну ступень выше него.
— Винченсо завтра в обед уезжает. Я сказал, что ты болеешь, поэтому вплоть до понедельника ты будешь сидеть в хостеле и делать вид, что тебе очень плохо, — сказал Батиста. — За тобой будут следить люди Винченсо, поэтому делай все, лишь бы у него не возникло никакого желания взять тебя с собой.
Я же вернусь в воскресенье вечером. Если все будет хорошо, в понедельник ты исчезнешь.
***
Я могла не изображать, что мне плохо, ведь мне на самом деле было паршивей некуда.
Батиста отвез меня обратно в хостел и, несмотря на то, что доверия к этому парню у меня все еще не было, я решила, что у меня не было другого выбора, кроме как опять утихомирить свой пыл и, как минимум, до вечера воскресенья, плыть по течению.
Уставшая и обезсиленная, я приняла душ, помыла волосы и даже поровняла их, после чего поплелась в свою комнату.
У меня уже не было сил для того, чтобы искать одежду для сна, поэтому я завалилась в кровать голая. Укуталась одеялом и заснула.
Спала я крепко, но неспокойно. Зато, когда проснулась, к своему удивлению, заметила, что колени почти не болели. Сначала, я просто подвигала ногами, чтобы это проверить и, когда движения не принесли мне болезненных ощущений, я заулыбалась и потянулась на кровати.
Так приятно просто не ощущать боли! Наслаждаясь этим, я поворочалась на смятой простыне и обняла одеяло, из-за чего у меня оголились бедра и грудь.
Запах сигаретного дыма я уловила не сразу. Точно так же, я далеко не в первое мгновение ощутила, что в комнате находилась не одна. Зато, я уже вскоре почувствовала на себе взгляд, который буквально прожигал кожу и превращал ее в пепел. Странно, но, оказывается, может быть больно лишь от того, что на тебя смотрит другой человек.
Страшный и весьма жуткий человек.
Очень медленно, словно находясь перед кровожадным зверем, я обернулась и увидела Винченсо. Он стоял около подоконника и курил, продолжая скользить взглядом по оголившимся участкам моего тела. И теперь, в его черных зрачках я видела нечто бесноватое и крайне агрессивное. Он смотрел на меня, словно очень голодный зверь на кусок аппетитного мяса.
— Батиста сказал, что ты заболела, — сказал он очень хрипло.
