Мама ненавидела и боялась Медичи, а сам Винченсо всегда относился к ней с безразличием, но в это мгновение я уловила сильный холод в голосе парня.
— У меня отличное поведение.
— Почему ты не взяла карту, которую я передал тебе? — Винченсо положил бумаги на стол, но тут же начал просматривать другие.
— Мне твои деньги не нужны.
— Считай, что карта это благодарность за хорошую ночь. Пока ты моя…
— Твоя кто? Девочка для развлечений?
— И не только, — Медичи все еще занимался документами и на меня не смотрел. Он подкурил сигарету, но прежде, чем делать первую тягу, сказал: — Я запрещаю тебе стричь волосы.
Изначально я хотела попросить, чтобы он прокоментировал свои первые слова, но теперь меня больше задела последняя фраза.
— Это мои волосы. Захочу и обстрыгу их. Например, я могу сделать это маникюрными ножницами.
— Сделаешь это и я вообще никогда не дам тебе свободу."
"Я зло стиснула ладони в кулаки, но спорить с Медичи не стала. Мне хотелось встретиться с мамой, а для этого вообще следовало быть белой и пушистой.
Ну, или хотя бы попытаться, это сделать.
— Почему ты приехала в Милан? — этот вопрос Винченсо меня удивил.
— Хотела узнать, что тут происходило с Фелисой, — пробормотала.
— И как? Узнала?
— Я узнала лишь то, что некий Громадина еще тот подонок, — мысленно я дала себе пощечину.
Белой и пушистой! Ромола, слышишь? Будь белой и пушистой!
Чтобы перевести тему, сама задала вопрос:
— Ты действительно переспал с Фелисой? Ты лишил ее девственности?
— Да, — Медичи ответил с безразличием, словно для него это ничего не значило, а меня передернуло.
— Ты омерзителен, — я не смогла сдержаться. Скривилась и встала из-за стола, чтобы увеличить расстояние между мной и Медичи.
Он говорил, что Фелиса сама пришла к нему, но это не менял самого факта, что Винченсо взял Фелису. Мне прям дурно становилось, когда я представляла их вместе.
— Вернись и сядь за стол, — Медичи наконец-то оторвал взгляд от документов и поднял его на меня. Какой же темной тяжести было в его глазах.
— Расскажи мне про Фелису и про то, что происходило между вами, — не попросила, а потребовала.
— Или ты уже ничего не помнишь? У тебя же было тысячи девушек. Наверное, путаешься среди них. Так бывает, когда спишь со всеми подряд. Какой же ты непереборчивый!
Белый и пушистой… Белой и пушистой… Ромола, что тебе тут непонятно?
— Расскажи мне про Ксиана и про то, какого гребанного черта на тебе делают поставленные им засосы, — Винченсо терял свою хладнокровность и начинал злиться.
