Всю ночь напролет он боролся за его жизнь, видел, как молодой моряк медленно умирает. Сейчас Спар должен похоронить его. По традиции, если парень начинал свою жизнь с восьми лет в море, мальчишкой-юнгой, то его должны и похоронить в море. Но нельзя было ждать, пока они покинут бухту. Это может произойти через час или через несколько дней."
"Спар принес тело матроса к подножью склона, выбирая место, с которого виднелось сине-зеленое море. Он положил его под ближайшее дерево и принялся копать глубокую могилу. От долгого дождя земля стала тяжелой.
На сердце тоже было тяжело. Он знал, что, как врач, делал все, что в его силах, чтобы спасти Сту, но от этого ему не становилось легче. Он не мог ответить на тысячи «почему», приходивших ему в голову.
— Ведь он совсем еще молодой, да?
Спар поднял голову. На склоне стояла Ида. Огненные оранжевые кудри развивались от легкого ветра, зеленые глаза смотрели серьезно и печально.
— Не старше, чем ты, — ответил он.
Ида приподняла юбку, спускаясь со склона.
— Ты хороший доктор.
Ты сделал все, что мог, я знаю это.
— Да-да, что мог. — В горле Спара стоял комок. — Но этого, видимо, не всегда достаточно. — Он воткнул в землю лопату и поднял тело, завернутое в парусину. Осторожно опустил останки в темную, пахнущую свежей землей яму.
Ида встала на колени напротив него.
— Леди Джасинда рассказала мне о твоей жене.
Спар проглотил стоявший в горле комок.
— У меня тоже был ребенок когда-то. Я любила свою дочку. Но она недолго прожила на этой земле.
— Мне жаль, — Спар бросил на нее взгляд через могилу.
Она смотрела в пустоту, горькая улыбка застыла на губах. Потом она светло улыбнулась. В этот момент, понял Спар, она вспоминала своего ребенка, которого потеряла.
— Девочка была такая хорошенькая, с такими же яркими волосами, как у меня. Она прожила только пять дней, но это были лучшие пять дней в моей жизни. — Из ее изумрудных глаз потоком полились слезы.
Спар кашлянул.
— Ты молодая. У тебя еще будут дети.
— Нет, — неистово закачала она головой. — Что я им дам, если они у меня будут? Грязную комнату в Лондоне, пока их мать на улице зарабатывает проституцией, чтобы их прокормить? Это и лучше, что она умерла.
У меня не будет больше детей.
— Есть другие способы зарабатывать себе на жизнь, — тихо, но твердо возразил он.
— Посмотри на меня! Что еще мне остается делать? Я только этим всегда и занималась. Таких девушек, как я, не нанимают, чтобы готовить или убирать. Ни один приличный мужчина не возьмет меня к себе в дом.
