— Конечно, если у кого-то, действительно, никуда не годный муж, то со временем можно завести любовника. При этом нужна большая осторожность. В семье Сандерлендов скандалов не любят. — Она остановилась у стула Джасинды и поцеловала воздух над головой дочери. — А теперь, завтраки и. Потом пойди в комнату и приляг. Ты должна избавиться от этих теней под глазами до прихода лорда Фаншоу. И, пожалуйста, дорогая, приложи усилия, чтобы выглядеть хорошо. Мы не можем допустить, чтобы виконт увидел тебя в таком старье, которое сейчас на тебе.
Сказав это, леди Сандерленд вышла из комнаты.
Джасинда остановилась у глубокого пруда, не обращая внимания на приставшие к ее костюму для верховой езды и запутавшиеся в волосах листья. Она глубоко вздохнула, впитывая в себя свежий лесной аромат и пытаясь избавиться от напряжения, в котором находилась все утро. Рядом, удовлетворенно глядя вокруг, стоял ее белый конь Пегас. На ветке, над головой Джасинды что-то трещала белка, и ей откуда-то издалека отвечала другая.
Эта дорога была ее любимой. Она обнаружила ее еще ребенком, но до сих пор, когда ей хочется уединиться и подумать, Джасинда приходит сюда. И не важно, найдется ли решение. Здесь она всегда чувствовала себя лучше.
А проблема у нее была. Отец приедет из Лондона с лордом Фаншоу. Они устраивают помолвку, и нужно решить, какой день выбрать для свадьбы. Девушка знала, ее родители надеются устроить все очень скоро. А лорд Фаншоу? Ей казалось, что он предпочитает жениться быстрее. Но она не спешит.
Как ни старалась, девушка не чувствовала волнения по поводу предстоящей свадьбы с виконтом, даже несмотря на то, что однажды он сделает ее маркизой.
Джасинда закрыла глаза, вспоминая свою первую встречу с виконтом. Это случилось во время ужина на последнем приеме у лорда и леди Андувр. Он приехал поздно. До нее доносился одобрительный шепот, за которым следовали восхищенные взгляды молодых девиц. Виконт остановился в дверях и наметанным взглядом рассматривал каждую присутствующую женщину, пока его взгляд не остановился на Джасинде.
Она помнит, как от его улыбки ее охватила нервная дрожь. Он был красив — этого нельзя отрицать — с длинными каштановыми волосами и глубоко посаженными голубыми глазами под тяжелыми бровями. Его шикарные бакенбарды и модные усы отдавали таким же оттенком амбры, что и волосы. Он был высокий, широкоплечий, с узкой талией, и когда позже тем вечером она танцевала с ним, чувствовалась его сила в мускулистых руках.
