Джасинда узнала густой тембр голоса Тристана, хотя и не разбирала его слов. Затаив дыхание, она пошла дальше. Удивительно легко проникла в похожий на пещеру подвал и спряталась за ящиками. В углу было темно, и Джасинда с ужасом подумала о корабельных крысах, возможно, снующих возле нее. Ей захотелось выбежать на свет. Но усилием воли девушка заставила себя притаиться на месте за ящиком. Ей хотелось знать, что происходит на судне.
Тристан просил верить ему, и она верит. Да, верит, но она устала от всех безответных вопросов.
Все, что касалось этого путешествия, было для нее загадкой. Пусть ее личное присутствие на судне стало игрой случая, но должна же быть причина, почему здесь находятся другие женщины. Должна быть причина, из-за которой Тристан направил «Танцующую Габриэллу» в Константинополь. И должно быть объяснение тому, что Вип пригласил на борт этих турков. Она останется здесь до тех пор, пока все не узнает.
Сидя за ящиками, Джасинда вглядывалась в темноту, рассматривая подвал. Глаза стали постепенно привыкать к слабому свету.
Наконец, она двинулась вперед к огню, горевшему в дальнем конце. В углу стоял Тристан, скрестив перед собой руки, губы угрюмо сжаты, лицо напряжено. Было видно, что ему не нравится то, что здесь происходит. Ее взгляд двинулся дальше и остановился на группе турков. Их было более десятка. Все бородатые, в тюрбанах, многие в дорогих одеждах. Они переговаривались друг с другом, часто поглядывая на дверь.
Когда, нагнувшись, в комнату вошел высокий мужчина, Джасинда отпрянула назад и забилась подальше в свой угол, испуганная его появлением.
Под длинным, без рукав восточным халатом из красной и черной материи, он носил длинное шелковое одеяние. На голове у него был огромный тюрбан. Каждая деталь его одежды говорила о том, что это восточный мужчина, но Джасинда могла поклясться, что это не так. В противоположность всем другим, его энергичный подбородок был гладко выбрит. У него был орлиный нос и живые карие глаза. В его худом теле чувствовалось напряжение, хотя он держался с необычайной легкостью.
Когда он вошел, все присутствующие замолчали. Джасинда поняла, что он всех поприветствовал. Затем повернулся к Тристану.
— Капитан, — сказал он, — мы можем начинать?
— Да, давайте займемся делом, — нетерпеливо произнес Тристан. — И постараемся, чтобы наше путешествие оправдало себя, Денни О'Баньон.
— Сделаю все возможное, сэр! — он широко улыбнулся и, развернувшись, поднял руку, приглашая кого-то в комнату.
