Он силился что-то сказать, чтобы его поняли, но те немногие силы, которые были у него, уже иссякли. По глазам Тристан понял, что дед просит его торопиться к Джасинде.
— Я вернусь, дедушка. И я привезу с собой Джасинду!
В ожидании, пока Джасинда закончит свои сборы, Блекстоук одиноко сидел в библиотеке. Он ощущал одновременно два чувства — праздника и неистовой злости. Уже через несколько минут он завладеет тем, что искал долгие месяцы. Она будет принадлежать ему. Он станет ее хозяином, и она больше не посмеет не повиноваться.
Хотя он знал, что Джасинда будет по-прежнему сторониться его. Она же сказала, что никогда не будет ему принадлежать. Чертова женщина! Но он завладеет ею. Он сломит ее. И она ему подчинится!"
"Ах, каким наслаждением будет для него укрощение этой огненной красотки. Он целую вечность сдерживал свое желание. Вскоре ему не понадобится воздерживаться. Вскоре он сорвет цветочек, который был предметом желаний многих мужчин. Он, Блекстоук, будет первым.
Виконт глубоко вздохнул, пытаясь утихомирить растущее в нем желание, чтобы никто из собравшихся не смог догадаться о его чувствах и мыслях.
— Спокойствие, Блекстоук, — сказал он сам себе, — вечер наступит уже скоро.
Пытаясь как-то отвлечься от этих мыслей, Блекстоук достал из кармана фрака записку. Ее содержание было весьма интригующим.
«Скажи леди Джасинде, что я знаю, как выглядит англичанин. Ты можешь найти меня на Ланс По. Спроси Лорали».
Блекстоук удивился, кто такая Лорали и как она додумалась прислать записку в Ленглей Хауз.
Если она знает, что он и есть тот самый англичанин, то почему поступает таким образом? Когда они с Джасиндой поженятся, он разыщет эту Лорали и получит ответы на все свои вопросы.
— Милорд?
Блекстоук повернул голову в сторону двери.
— Да?
— Леди Джасинда спускается вниз.
Его время пришло. Он улыбнулся про себя. Виконт дразнил себя этой мыслью, смакуя ее, подобно толстушке-сладкоежке, которая положила на стол свои любимые леденцы и часами сидит перед ними, прежде чем решиться их съесть.
Теперь для него пришло время дать себе волю. Скоро он насытится вдоволь нежным лакомством.
Джасинда появилась на лестнице. Ее подбородок был гордо поднят, золотистые глаза казались невозмутимыми. Щеки — бледны, как гипс. На губах — ни намека на улыбку, наоборот, они дрожали от подавляемого волнения. Ей хотелось вдруг очнуться и понять, что все, что происходит — ее очередная фантазия, все это не реально.
