Тристан колебался всего лишь несколько секунд, потом взял за руку Джасинду и повел ее на корму, поспешно приближаясь к штурвалу. С трепетом провел он рукой по гладкому дереву и после этого глубоко вдохнул морской воздух. Джасинда ощутила укол ревности.
— С этим ничто не может сравниться, — прошептала она. — Никакой мужчина не может желать большего. Красивый корабль и любимая женщина!
Тристан поставил Джасинду перед собой, прижавшись грудью к ее спине. Она положила свои руки на штурвал, рядом с его руками, опираясь головой о его плечо, ощущая теплое дыхание на своих волосах.
Приступ минутной ревности прошел. Она не соперничала ни с кораблем, ни с морем. Она разделяла его чувства, потому что была частью его. Ей вспомнилось, как она впервые увидела натянутые паруса, облака белой материи, наполненные попутным ветром. Ее захлестнуло нестерпимое желание опять увидеть эту картину.
— Идем, Синда. Давай посмотрим каюты.
Под кормой располагалось несколько отдельных кают. Тристан и Джасинда заглянула в каждую из них и направились по коридору к килю.
Наконец, они приблизились к двери в самом конце прохода. Тристан бросил быстрый взгляд на свою жену и открыл перед ней дверь.
Каюта напоминала их уголок на «Танцующей Габриэлле». Но в отличие от той маленькой и скромно обставленной комнатки, эта была большой и просторной. По сути дела, здесь было несколько помещений. Дверь из коридора вела в гостиную и столовую. За ними начиналась спальня.
Гостиная была обставлена тяжелой резной мебелью из красного дерева.
Большую часть комнаты занимал стол. У стены стоял буфет. Стол окружали восемь стульев, по одному по краям стола и по три с боков. На столе сверкали золотом столовые приборы и хрустальные бокалы.
У черной пузатой печки стояли два больших кресла с высокими спинками.
Тристан удивленно вскинул брови, заметив продуманность обстановки, его губы тронула неуверенная улыбка. Все еще держа Джасинду за руку, он провел ее через гостиную в спальню капитана.
Под большими окнами находилась огромная кровать, на которой громоздилось множество теплых одеял, сверху она занавешивалась изумрудно-зеленым бархатным пологом.
Тристан начал смеяться.
— Что тут смешного? — удивилась Джасинда. — Красивая комната.
Тристан долго не мог успокоиться.
— Да, конечно, красивая. Но явно мой дед готовил и обставлял ее для тебя, но никак не для капитана корабля.
— Тристан, ты зря смеешься, мне нравится здесь, — она хмуро посмотрела на него.
