— Я самый лучший капитан на всех морях, и у меня есть корабль, который может перевозить все, что угодно. Я раньше не раз рисковал головой, и сделаю это опять. Я не задам вам ни одного вопроса, если вы заплатите мне достаточно, чтобы сохранить «Габриэллу».
— Я не одобряю вашего поведения, Дансинг, — ответил Блекстоук, уже позабыв о своем смехе. — Вы были слишком дружелюбны с женщиной, которая скоро станет моей женой, и вы воспользовались своим знакомством с герцогом. Но… — он закурил трубку, наблюдая за Тристаном сквозь голубой дым, окутавший его.
— Думаю, такие люди, как вы, становятся самыми лучшими пиратами.
— Пиратами, лорд? — Тристан удивленно вскинул брови. — Неужели это то, что вы мне предложите?
Блекстоук проигнорировал его вопрос.
— Готовьте ваше судно, Дансинг! Готовьте для пассажиров. Двадцати, а, возможно, тридцати.
— И мой маршрут?
— Константинополь.
— Когда же мы выходим?
— Я очень скоро сообщу вам об этом.
Тристан сдержал свое нетерпение. Он не знал, в Константинополе ли Элла, и даже если она там, он не может найти ее без невольной помощи Блекстоука.
Это только первый шаг. Ему придется ждать, пока виконт доверит ему больше информации.
Тристан кивнул в знак согласия и задал вопрос, который от него ожидали:
— А какой доход я могу иметь от этого путешествия, Блекстоук?
— Доход мы, поделим, капитан, и уверяю вас, это будут очень большие деньги, — он улыбнулся. — Вы увидите, я могу быть достаточно щедрым.
Опять Тристан кивнул головой. Чувствуя, что разговор закончен, он встал и подошел к двери библиотеки.
— Я скажу своему первому помощнику, чтобы готовил провизию. До вашего сообщения я останусь в Локсвоз Хаузе. — Он слегка поклонился. — Приятно иметь с вами дело, Блекстоук.
Виконт словно не заметил его слов."
"Тристан открыл дверь и вышел в холл. Во рту чувствовался неприятный привкус, и хотелось уйти как можно дальше от Блекстоука. У него было такое чувство, что, если он не сделает этого, то ворвется назад в библиотеку и будет душить Блекстоука до тех пор, пока с его предательских лживых губ не сорвутся слова правды.
И лишь только мягкий шелест юбки, предупреждающий, что кто-то идет по лестнице, остановил его. Он поднял голову с готовностью кивнуть приветственно и идти своей дорогой, но взгляд золотистых глаз остановил его. Гнев и боль в ее глазах боролись друг с другом, но Джасинда силилась скрыть свои чувства.
— Леди Джасинда, — сказал Тристан, и его взгляд упал на платье цвета клубники.
