Сука! Они несчастливые что ли?
Стоит только к ним прикоснуться, и все рушится!
Смотрю на свое растерянное отражение в большом зеркале и понимаю, что влипла, по самые уши.
Стас узнал о нашем общении с Леркой, о том, что просила забрать его. И теперь на всех парах несется домой, чтобы устроить разборки.
Проклятье! Доигралась ты, Анжелика! Доигралась! Надо было самой этот разговор заводить, теперь все сложнее будет в сто раз.
С тяжким вздохом закидываю несчастливые трусы в глубь шкафа, распускаю уложенные волосы и иду умываться.
Вечер, на который я возлагала такие надежды, накрылся медным тазом.
Может, свалить пока не поздно? Пусть мечется по пустой квартире, да на стены орет…
А смысл? Нет никакого смысла. Точку пора ставить. Большую и жирную, итак затянула из-за своей трусости.
Хочется оттянуть тот момент, когда придется позвонить Жене и сказать, что не приду, но не могу. Больше никаких отсрочек, пора разбираться с проблемами.
В груди больно становится. Хочу к нему больше всего на свете, но сначала надо решить со Стасом.
Включаю телевизор, усаживаюсь на диван, в ожидании муженька, и все-таки набираю номер Майорова.
— Да? — он отвечает почти сразу, будто ждёт моего звонка, караулит рядом с телефоном.
— Жень, извини, я не могу сегодня придти, — выдаю на одном дыхании, боясь передумать.
— Лика, да какого черта??? Что опять на тебя нашло?
— Ничего. Все нормально, — в этот момент слышу, как в дверях ключ поворачивается. Любимый муж примчался домой на крыльях любви и праведного гнева.
— Все, Жень, пока!
— Лика!
— Потом поговорим! — и я отключаю телефон, не дослушав, что он там пытался сказать.
Прости Майоров, потом все объясню, сейчас бы землетрясение пережить.
Стас обычно спокойный, как удав. Мы с ним редко ругаемся, а крупные споры за все время нашей семейной жизни вообще по пальцам одной руки можно пересчитать, но я знаю, каким он может быть, когда разозлится. Так что, скорее всего мне не помешали бы каска и бронежилет, и клетка в какой спускаются к большим белым акулам.
Смотрю в телек, изо всех сил изображая спокойствие, а сама прислушиваюсь к тому, что он делает в коридоре. Разувается, вешает пиджак и идет в большую комнату, ко мне.
Ладони мокрые, спина покрывается ледяным потом.
Черт! Что Стасу сказать? Как ему сказать?"
"Вся на нервах, страшно, а еще какое-то удовлетворение растекается по венам, радость дебильная от того, что все сложилось именно так. Сама бы я долго еще духом собиралась, а тут хочешь, не хочешь — ныряй.
